Читаем Наемники полностью

Убийца видел их в городе темных эльфов и ненавидел до дрожи. По меркам всех, кроме разве самих иллитидов, они были в высшей степени безобразны, но не это было самым страшным. Ужасало их поведение, другое видение мира, о котором помянул сейчас Корин.

Превосходство Энтрери над врагами состояло в том, что он понимал их намерения и действия лучше, чем они его. С темными эльфами, которые оттачивали искусство интриг столетиями, было немного сложнее, но различие между ними и людьми не было таким чудовищным. Не было никакой надежды приблизиться к мировоззрению иллитидов, Энтрери не мог бы разделить с иллитидом одну точку зрения.

Никогда.

Оттого он и счел за лучшее затаиться. Он впитывал каждое слово и напряженно прислушивался к каждому шороху.

— Ты почему не пришел раньше? — сердито спросил Сулез.

— Так ведь темные эльфы, — пробулькал Яраскрик, и Энтрери представилось, что говорит старик, в глотке которого полно мокроты. — Они уже в здании.

— Ты должен был появиться раньше! — вскричала Адания. — Мы бы тогда одолели…

Она задохнулась и отшатнулась, чуть не упав, — проницатель разума сразил её волной ментальной энергии.

— Что же мне делать? — застонал Корин Сулез.

— Делать нечего, — ответил Яраскрик. — Тебе не удастся остаться живым.

— Вс-вступай в п-переговоры, отец, — с трудом выговорила Адания. — Отдай им все, что потребуют, — иначе тебе не жить.

— Они сами возьмут все что нужно, — сказал Яраскрик. — Так что тебе нечего им предложить. Надежды никакой.

— Отец… — жалобно окликнула Адания.

— Напади на них сам! — внезапно потребовал Сулез, тыча в иллитида чудесным мечом. — Останови их!

Энтрери, собравшись с духом, чуть высунулся из-за занавеси и увидел, что иллитид хихикает, издавая при этом такие звуки, будто его душат.

Корин Сулез понял, что это значит, и густо покраснел.

— Ведь это дроу, неужели не понятно? — булькнул иллитид. — Надежды никакой.

Корин начал было спорить, уговаривать иллитида напасть на врагов, но вдруг ему как будто что-то стало ясно, он умолк, посмотрел на урода и изрек:

— Ты знал. Когда псионик проник в Даллабад, он тебе сообщил…

— Псионик был дроу, — согласился иллитид.

— Предатель! — завопил Корин Сулез.

— Это нельзя считать предательством, — возразил иллитид. — Мы никогда не были ни друзьями, ни союзниками.

— Но ты же знал!

Яраскрик не удостоил его ответом.

— Отец! — снова окликнула Корина дочь, ее била крупная дрожь.

Сулез тяжело дышал. Левой рукой он отер пот и слезы.

— Что же мне делать? — простонал он. — Что будет…

До Энтрери снова донесся кашляющий смех Яраскрика, в котором явственно слышалась насмешка.

Корин Сулез вдруг взял себя в руки и гневно поглядел на иллитида.

— Тебе смешно? — воскликнул он.

— Всегда забавно наблюдать за возней низших существ, — ответил Яраскрик. — Твои причитания так похожи на стоны твоих многочисленных жертв. Да, многие тщетно молили Корина Сулеза сохранить им жизнь, так и он сейчас будет умолять врага, которого не в силах одолеть.

— Зато ты хорошо знаешь этого врага!

— По мне уж лучше дроу, чем вы, жалкий народец, — легко согласился проницатель разума. — Они никогда не молят о пощаде, которой все равно не будет. В отличие от людей, они знают, что разобщенное, индивидуальное сознание слабо. Как и вы, они никогда не бывают заодно, но знают этот свой недостаток и принимают как неизбежное. — Иллитид сделал легкий поклон. — Это знак почтения в час твоей смерти, — пояснил он. — Я мог бы направить на тебя поток энергии, чтобы ты поймал его и перенаправил на темных эльфов, которые уже близко, но не стану этого делать.

По голосу владыки оазиса Энтрери понял, что на место отчаяния пришла ярость человека, которому больше нечего терять, — он не раз наблюдал такое за годы, проведенные в беспощадном уличном мире.

— Но у меня есть перчатка! — громогласно возвестил Корин и направил на Яраскрика волшебный меч. — Ты сдохнешь первым!

Но едва он это произнес, как иллитид словно просочился сквозь пол и был таков.

— Сволочь! — взвизгнул Сулез. — Сво… — Но его прервал громкий удар в дверь.

— Возьми свою волшебную палочку! — крикнул он, обращаясь к дочери, стоявшей у большого гобелена;

Адания стояла на месте с широко раскрытыми глазами, волшебная палочка была у нее за поясом, но она даже не шелохнулась. С тем же выражением лица дочь хозяина Даллабада осела на пол.

За ее спиной стоял Артемис Энтрери.

Выпучив глаза, Корин Сулез смотрел, как медленно оседает дочь, но потом остановил взор на убийце.

— Гораздо проще было продать мне меч, — как бы между делом бросил убийца.

— Я знал, что это твоих рук дело, Энтрери, — Прорычал Сулез и сделал к нему шаг, грозно выставив Коготь Шарона с кроваво-красным лезвием.

— Еще раз предлагаю тебе продать его, — проговорил Энтрери, и Корин замер, не веря своим ушам. — За ее жизнь, — добавил убийца, указывая на Аданию кинжалом. — Своей жизнью ты волен торговать как хочешь, только торговаться придется с другими.

Новый удар потряс дверь.

— Они уже рядом, Корин Сулез, — добавил Энтрери, — и их много.

— Ты привел темных эльфов в Калимпорт, — прорычал Сулез.