Читаем Наемник полностью

— Так, что при случае, можешь с гордостью всем заявлять, что Керчь — последний оплот цивилизованной Европы, а по ту сторону Керченского пролива, уже дикая Азия, — пошутил я. — Ты, что, и правда, этого не знал?

Неожиданно, со стороны поселка послышались крики, причем звучали они довольно близко. Поднявшись с песка, я выглянул из-за плиты, которая отгораживала нас от внешнего мира. Со стороны поселка в нашу сторону бежало около десятка разномастно одетых людей. Среди бегущих было несколько женщин, укутанных в серые покрывала — хиджабы, пару мужчин среднего возраста, ребенок с резиновым мячом подмышкой и какой-то тип в бабском халате, а еще трое стариков ковыляли позади всех, активно помогая себе длинными палками — посохами.

— Чё делать-то будем? — прошипел у меня за спиной Ванек.

— Стрелять! — решительно ответил я, снимая автомат с предохранителя. — У нас чёткий приказ — охранять лодки.

Вскинул автомат, направив ствол вверх, дал короткую очередь.

— Стоять!!! — что есть сил, заорал я, потом добавил по-английски, — стоп! — немного помедлив, вспоминая обрывки турецкого, рявкнул: — дурмак!

Турки совершенно не обратили внимания на мои лингвистические потуги и продолжали бежать.

— Стоять!!! — еще раз крикнул я и открыл огонь из автомата.

Короткая очередь поверх голов бегущих. Турки совершенно не обратили на неё внимания, я перевел прицел автомата ниже и дал еще одну короткую очередь. Целился в толстяка в женском, ярком халате. Во-первых, он бежал немного впереди всех, а во-вторых, своим внешним видом, он сильно выделялся на фоне остальных однотонных одежд.

Толстяк споткнулся, перешел на шаг, потом совсем остановился и упал лицом вперед. Разом, как по команде, остановились все бегущие. Они окружили толстяка и заголосили на разный манер: бабы бухнулись на колени, старики замахали своими клюками, девочка просто стояла столбом, держа в руках свой мячик, а пара мужиков среднего возраста, захлопотали вокруг толстяка, приводя его в чувства.

Один из стариков поперся в нашу сторону, чего громко крича и гневно размахивая своей клюкой.

Из его эмоциональной тирады я понял, только то, что они с кем-то о чем-то договорились.

— Стоять!!! — выкрикнул я, стреляя под ноги шедшему в нашу сторону старику. — Дурмак, мать твою, дебил старый! Пристрелю на хрен!!!

Старик на мгновения остановился, но потом вновь сделал решительный шаг вперед.

— Лёха, у толстяка под халатом жилет! — зашипел Ванька. — Наверное пояс шахида!

Я глянул на копошившихся мужчин возле застреленного мной толстяка и обомлел. Один из мужиков распахнул полы цветастого халата и возился с застежками жилета.

Точно! Пояс шахида.

— Огонь! — коротко рявкнул я, открывая огонь из автомата.

Рядом зачастил автомат Ивана. Первой очередью я сбил мужиков, наклонившихся над телом толстяка, потом перевел огонь на идущего к нам деда, то, как раз испуганно присел на землю, прикрывая голову руками. Остатки патронов в магазине я добил по одному из дедов, который отползал в сторону. Ему попало пулей в бедро и, похоже, перебило какую-то крупную артерию, за ним оставался широкий кровавый след. Одна из женщин схватила девочку за руку и улепетывала с ней прочь от нас, держа её крепко, фактически волоча по земле, ребенок в свою очередь свободной рукой вцепился за мяч и не выпускал его. Почему-то, именно яркое желтое пятно резинового мячика, которое так крепко держала детская рука, врезалось мне в память. Я даже на несколько секунд «затупил», стоя как баран, и глядя на убегающую женщину с ребенком.

— Ёпта, бро, чё теперь делать? Мы же их убили, — испуганно прошептал Ваня.

— Ага, убили, — согласился я, меняя магазин в автомате. — Перезарядись, — приказал я. — Отойди чуть в сторонку и прикрывай меня, пойду, посмотрю, чего мы там настреляли.

— А вдруг пояс взорвется? Может, ну, его на фиг!

— Отойди, я сказал, и прикрывай. Только не тупи и смотри по сторонам. Выполнять! — рявкнул я.

Ванька отбежал на пару метров в сторону, сменил магазин в автомате и присев на одно колено, принялся следить за округой, воинственно поводя стволом автомата в разные стороны.

Медленно переступая, я пошел к лежащим на песке трупам. Толстяк в ярком халате, возвышался над остальными телами, как Эверест, среди пологих холмов. При жизни, он наверное, весил не меньше ста пятидесяти килограмм, а может и того больше. Пули попали ему в живот, разворотили брюхо и выпустили наружу склизкие, синюшные кишки. Зрелище было примерзкое, вонища ужасная и я мысленно похвалил себя, что не позавтракал перед выездом. Точно выплеснул бы сейчас все наружу. Вмиг захотелось пить, во рту пересохло, но тянуть из рюкзака флягу не хотелось. Помимо толстяка, двух мужиков среднего возраста, трех стариков, досталось и двум женщинам в серых одеждах. Получается в живых остались только ребенок и одна тетка. Повезло им!