Читаем Надежды нет полностью

Ксюша привычно включила на планшете утренний эфир новостей, попивая через трубочку из прозрачного, высокого стакана свежий апельсиновый сок из натуральных продуктов, из которых натуральным было только название. Дима напрягся и вслушался, а затем встал за ее спиной и всмотрелся в экран: молодой диктор с опрятной прической-канадкой вещал о ситуации в зоне действий спецоперации и о том, как успешно наши вооруженные силы продвигались на запад. Дима облегченно и тяжело выдохнул и посчитал сон простым совпадением и эффектом дежавю случившееся несколько минут ранее. Он расслаблено опрокинулся на спинку стула, добавил две ложки коричневого сахара в чашку с кофе и все пытался переварить дивный ночной кошмар, где он потерял все: Ксюшу, родителей, будущее и надежду, где началась ядерная война и призраки умерших являлись ему с первым приходом мрака. Про осознанные сны он и до этого довольно много чего слышал, но ни разу до этого не испытывал на себе – не понравилось. Правда, отсюда начал подмечать некоторые странности, например: он во сне испытывал настоящий голод и жажду, и у него оставалась сила. Обычно в осознанных снах все гораздо иначе: у тебя нет ни силы, ни скорости, только чувства. Но это все, потому что Диме попалась экстраординарная ситуация, ведь ему всегда везет на подобные выходки жизни и приключения.

– Внимание! Внимание! Экстренное включение! Иран нанес ракетный удар по военным объектам Ирака, а также по базам США, расположенным в данном регионе. Имеются кадры с камер очевидцев, подтверждающие применение Тегераном баллистических ракет мощностью около пятидесяти килотонн по стратегическим целям. Белый дом пока воздерживается от комментариев в связи с чрезвычайным происшествием. Президент России созвал экстренное совещание в Кремле, заявив о готовности к ответному применению ядерного оружия в случае любой угрозы в адрес Российской Федерации…

– Вот это да… – одними губами произнес Дима.

Ксюша подняла озадаченный взгляд на него, будто прося объяснить услышанное. Осознанный сон? Ну уж нет, тут этим не пахнет. Он уже проживал этот день и это не просто вещий сон.

– Ксюшенька, – едва сдерживая подступающую панику, начал Дима. – Слушай меня, пожалуйста, очень внимательно, – она подняла левую бровь. – Поверь мне, я этот день уже когда-то прожил.

– Ты дурак? – ее взгляд потемнел, зеленые глаза налились кровью. – Ты таблетки пил?

– Да какая разница!

– Большая, Дим! Все, стоп! – она ударила по столу. – Меня все это уже достало, – Ксюша опустила взгляд в почерневший пол. – Прости, но я больше так не могу. Я устала это терпеть и делать вид, что все хорошо, замечательно и лучезарно, – точно так же она говорила тогда, в последний день, когда они были вместе. Ксюша говорила, а он молча слушал, понимая, что всему конец. – Я не хочу портить тебе жизнь, строя иллюзии. Думаю….

– Нам нужно расстаться… – закончил за нее Дима, но он пока не понял, что здесь все не так, как должно быть.

Ксюша странно и резко дергалась и извивалась ужом на сковородке, а за окном, вместе привычного розового рассвета бушевал кромешный мрак, и белые, обожженные радиацией ладони беззвучно колотили по стеклу.

– Тебе стоит проснуться, любимый! – завопила Сеня нечеловеческим голосом!

Ее голова мерзким и глухим хрустом перевернулась подбородком вверх, и сама она полезла по стене к потолку, подобно огромному пауку! Дима не мог ни закричать, ни вздохнуть – он только мычал и смотрел, как его милая Ксюшенька обращалась в монстра и зависла над ним, не отводя взгляда черных, пустых глаз…

По воротам гаража что-то противно и звонко скреблось, как ножом царапают по металлу. В буржуйке догорали красные угольки языками синего пламени. Карась лежал на спинке дивана и напряженно всматривался в темноту у входа, шерсть на загривке стояла дыбом, хвост бил дубиной по поролону под выгоревшей тканью. Ужасно хотелось пить. Дима почему-то сидел под дверьми. Он встал и на цыпочках прокрался к оставленному стакану с водой и позволил отхлебнуть полглотка из оставшихся запасов. Если так и дальше пойдет, то ждет его бесперспективная участь сгинуть от сухой и пьянящей безысходностью жажды. На улице что-то противно хихикнуло и шумно убежало куда-то вправо. «Жители пришли,» – безошибочно догадался он и подбросил в печь еще досок. Жар и пламя страстно окутали древесину и с наслаждением зафыркали, наполняя гараж светом. Еще днем Дима догадался вырезать в фанере небольшую смотровую щель, закрепив отрезок на маленькие петли, чтобы хоть немного себя обезопасить. Он бесшумно подобрался к окну и выглянул сквозь щель, сразу же отпрыгнув назад, уронив бедные ящики с инструментами и гвоздями: там на него смотрело лицо. Бледная физиономия без глаз, рта, ушей и носа, будто непроницаемую пепельную ткань натянули на голову. В ворота в тот же миг посыпался град тяжелых ударов – стены задрожали и заскрипели старыми гвоздями и гнилыми досками, кот бесцельно заметался по всему гаражу, а Дима продолжал лежать, придавленный ящиками и коробками, полными хлама, и вовсе не понимал, что же ему делать.

– Открой!