Читаем Надежда полностью

А теперь здесь сыро, голо, одиноко. Только гордые надменные седые ели, неподвластные сменам времен года, стоят, как неумолимые памятники неизменности, незыблемости.

Холодный воздух бодрит, а взбрыкивать не хочется. И меня усмиряет осень.

Идет парочка влюбленных. Он — худенький, высокий, искренний, восторженный и такой счастливый! Она — маленькая, нежная, очаровательная, как летнее облако. Ее горячий румянец будто утренняя заря. Рядом со мной на асфальте девочка рисует мелками пронзенное стрелой сердце.

— Почему ты сердце раскрасила всеми цветами радуги? — спросила я.

— Так оно же радуется, — ответила девочка.

Мимо бегут двое мальчиков лет шести. Один кричит:

— Ой! Мои глаза вперед побежали!

Другой отвечает:

— А мои уши их догоняют!

Почему-то вспомнился четырехлетний Ваня с нашей улицы. Отец дрова рубил, а он поленья под стреху сарая носил. Так по одному все и перенес. Отец по голове сына погладил и сказал: «Хозяин растет...»

Меня заинтересовал шумный школьный двор, расположенный за зданием института. Девочки группками ходят. Мальчишки устраивают баталии. По тропинке, ведущей к калитке, что на заднем дворе школы, озираясь, идет малыш. Наверное, первоклассник. Портфель тяжел для него. Навстречу выскакивают трое старшеклассников. Они не бьют, а обзывают малыша и его маму гадкими словами, устраивают «девятый угол» и хохочут. Обливаясь слезами, школьник мужественно кричит: «Моя мама хорошая... Она любит меня!» ...Подхожу к ограде, но не вступаюсь. Понимаю: только жару поддам. Со зрителями им интересней издеваться. Мальчик устал сопротивляться. От каждого толчка он падает. Пацаны сами его поднимают и опять «футболят». У малыша больше нет сил спорить с хулиганами. Теперь он им не интересен. Они убегают.

Подхожу к мальчику. «Перетерпи раз, затаись и молчи, тогда сами отстанут. Они нарочно тебя доводят. Не терзай себя, не позволяй делать тебе больно. Не доставляй им удовольствие. Везде гады встречаются, но их мало. Тебе просто не повезло», — уверенно, но ласково втолковываю я ему азы поведения в подобной ситуации. Мальчик озадаченно, но внимательно слушает меня и уходит.

А я вспомнила рассказ хозяйки квартиры о своих соседях: «Бросил двоих детей, пьет. Чтобы не платить алименты ушел с хорошей работы. Приходит раз в году с каким-нибудь подарочком. Так они об этом всей улице рассказывают, привирают на три короба. Им надо, чтобы все знали, что не бросил отец, что есть у них надежная защита».

Мать задерживается. Я волнуюсь. Не опоздать бы на поезд! Подхожу к институту. Еще издали вижу толпу у главного входа. Цветы, разноцветные флажки. Оказывается, студенты делегацию встречают. Немцы вышли из автобуса. Взгляды у них настороженные, напряженные. Но улыбаются. Неприятно полоснуло по сердцу: «Мы все забыли?! Может, и зажили раны телесные, но только не душевные!» Заиграла музыка. Немецкая молодежь топчется на месте, не решаясь сделать первый шаг. Наши студенты выпустили вперед детей с цветами. Это разрядило обстановку. А я никак не могла успокоиться. Вот оно русское всепрощение! Мы слишком добрые и мягкие?! Гости не воевали. Они тогда были детьми. И все же... они немцы... Правильно ли это?

Я отвлеклась от грустных мыслей, потому что почувствовала запах дыма. «Листья уборщики жгут», — подумала я, отыскивая глазами огонь. Детские лодочки, на которых сидят старшеклассники, бьются борт о борт. Качели трещат, тетя палкой сгоняет их. Ребята дразнятся, но убегают.

Малыши гурьбой взбираются по лесенке и скатываются по железной, отполированной штанишками горке. Мамы контролируют каждый их шаг. Дети увлекаются, забывают держаться за поручни и падают им на руки. Радостный визг не прекращается. Пришел на детскую площадку папа с двухлетним сыном и уткнулся в газету. Мальчик добрался до верхней площадки, снял ручки с перил и хотел сесть на железо, но оступился и упал с двухметровой высоты на асфальт спиной. Чья-то мама подскочила к нему, взяла на руки, успокоила и попросила показать, с кем он пришел. Отец продолжал читать и даже не посадил сына на колени. Бедняжка стоял рядом и плакал. Женщина рассердилась и рассказала отцу, что произошло с ребенком. После этого он посадил сына на колени, погладил по головке и опять уткнулся в газету. Не глядя на невнимательного папашу, женщина заметила как бы между прочим, но громко и сердито: «Вот так и доверяй отцу ребенка! А потом случиться что-либо с позвоночником или, не дай бог, горб вырастет, так он жену винить станет, да еще бросит ее с больным ребенком».

Сгорбленный старичок «выгуливает» двух внучат. Ему тяжело, так он нашел палку с раздвоенным концом и толкает трехколесный велосипедик, на котором восседает старший. А меньшого мальчика за поясок держит, не отпускает от себя далеко.