Читаем Надежда полностью

У родителей на полках много книг, и все по истории. Но я с большим интересом читаю те, что нахожу в огромном фанерном ящике на чердаке. Это бабушкино богатство. Боже, чего там только нет! И старые, в почерневших от времени рамах, иконы, завернутые в рушники, и томик Пушкина тысяча восемьсот какого-то года. Две последние цифры не разобрать. Я осторожно переворачиваю страницы, боюсь, что в руках рассыплются. А потом кладу на место в ящик и прикрываю кипами старых, истлевших газет, в которых на первых страницах в каждой строчке упоминается Иосиф Виссарионович Сталин.

Сначала я знакомилась с мифами Древней Греции. Читаются они легко, как сказки. Потом за историю Киевской Руси взялась. А когда закончила читать, то задумалась о ремеслах. Повторить, как наши предки изготовляли украшения, не могу. Материала не достать, а вот старинный «цемент» мне по силам изготовить.

Попросила у бабушки на завтрак два сырых яйца, а есть не стала, припрятала. Потом муки ржаной отсыпала в старую банку из-под кильки в томатном соусе, песка добавила. А вместо воды — яйца применила. Только в одной книжке про яйца написано, а в другой — про желтки яичные. Решила на яйцах первый опыт провести. Приготовила раствор и попросила бабушку помочь вставить раму. (Осень, тогда как раз наступила). Она держала, а я гвоздиками закрепляла, чтобы не вывалилась, а потом по периметру замазала щели древнерусским «цементом».

Наступила весна. Пришло время выставлять оконные рамы. А кухонная никак не вынимается. Я зубилом попыталась раздолбить замазку, но инструмент только слабые отметины оставлял. Отец посмотрел на мои мучения и сказал:

— Придется наружную раму выставлять. Окно со двора, ничего страшного. Рецепт замазки помнишь? Летом все окна снаружи замажешь.

Я обрадовалась. Ура! Опыт удался. Наши предки соображали!

ГРУСТЬ

Раннее утро. Ветер рвет туманы в клочья, комкает дыхание и навевает грустные думы. На село упала осенняя печаль. Робкие лучи солнца сквозят надеждой на солнечный день. Стою у плетня, жду бабушку. От промозглого ветра мне кажется, что я тонкая веточка, на которой полощется одежда.