Читаем Надежда полностью

— Очень. Сколько ни пыталась, не могу свой страх перед быком преодолеть. А ведь каждый день вижу его, когда стадо с луга возвращается. Как представлю себе его огромную морду с постоянно злыми, красными, выпученными глазами, толстые складки кожи, свисающие с шеи, как мешки, слюнявые противные губы и ноздри, так даже мороз по коже продирает. Неприятное, страшное, демоническое существо! Выше моих сил даже просто стоять рядом с ним. Раз он погнался за мной, так только чудо меня спасло. В столб бык врезался. После пережитого страха я готова километр крюку давать, только бы не встречаться с этим чудовищем.

— В войну в нашем колхозе не хватало лошадей, и свои огороды селяне пахали на быках. Только вот приучать быков трудиться ни у кого из местных жителей не получалось, поэтому брали обученных в соседнем районе. Я шустрый был, животных любил и понимал. Посмотрел, как обхаживают быков, и сам рискнул попробовать. И вскоре по селу пронесся слух, что четвероклассник Коленька, сын поварихи, научился «обламывать» упрямых быков.

— Расскажи, как ты их обучал? — не сдержала я своего любопытства.

— Первый раз я взял с собой двух друзей, и мы пошли в колхозный сарай. Каждый бык жил в отдельном загоне. Я залез на стропила, специальным узлом завязал веревку, накинул петлю на рога и туго затянул. От боли бык звереет. Но я натянул конец веревки так, что он будто завис. Потом второй петлей поймал нос быка, а друзья, растягивая концы веревки в разные стороны, сжали его морду до боли. Взнузданный таким образом, он не способен сопротивляться. Не сразу удалось петлю накинуть, быку не нравится присутствие посторонних, и он сердито водит тяжелой головой, выказывая недовольство. Потом улучил момент и набросил на шею животного тяжелое деревянное ярмо и, стоя на заборе загона, закрепил его ремнями и приладил оглобли саней. Готово, зверь запряжен! Осталось сбросить веревки со стропил и отвязать цепь, которой он прикован к столбу.

Бык, почувствовав свободу, вырвался из сарая и помчался, не поймешь куда. Как танк пер, не видя ничего перед глазами. Я весь в напряженном внимании. Вожжи натягиваю, маневрирую, чтобы сани не перевернулись. А то ведь зашибет! Понимаешь, бык — скотина глупая, носится до тех пор, пока все его огромное тело не начинает ходить ходуном. Он хрипит, беспрерывно мочится, пена хлопьями висит на бороде, что делает его еще более страшным. Потом он внезапно останавливается, тупо смотрит перед собой, тяжело дышит и дико, неприятно ревет. У меня руки холодеют до локтя, по спине мороз бежит. Передохнув, бык вновь начинает мотаться по двору. Я ни на минуту не выпускаю вожжи, вздрагиваю, когда сани кренятся или со всей силы ударяются о столбы ограждения двора. Наконец, бык измотан. Он останавливается, опускает голову и хрипло дышит. Его огромное тело мелко дрожит. Колени подгибаются. Бык оседает на снег. Ребята быстро привязывают его за ближайший столб. Я слезаю с саней и растираю затекшие пальцы, — спокойно по-деловому закончил рассказ Коля.

— Долго обучаешь?

— Неделю.

— А почему зимой?

— Летом опасно. Скотина телегу в клочья разобьет, и от меня ничего не оставит. Бык — тупое и жестокое животное. И что ему в башку взбредет, никто не знает? Прошлым летом молодую учительницу физкультуры до смерти забодал. Гнал по всему селу. Она вскочила во двор и в ясли с сеном закопалась. Он и там ее нашел. Не смогли спасти.

— А ты не боишься?

— Нельзя бояться. Скотина чувствует страх человека. А у меня жуткий азарт появляется от сознания того, что командую этой махиной. Азарт отметает страх, но не разум. Я будто начинаю понимать, как он поведет себя. И от этого еще уверенней себя ощущаю. Знаешь, как меня мужики нашего села уважали! Быков на вспашку и за дровами без очереди давали.

— Отдохнула? Попробуй встать.

Я медленно поднялась. Стоять могла только в позе «ноги циркулем».

— Дойдешь сама? Помочь отвести коня на луг? — заботливо предложил мой новый знакомый.

— Не надо. Спасибо тебе. Чей ты?

— Мы этим летом из Мордовии переехали. Сытней в ваших краях.

— Ну, пока, — сказала я, нащупывая за пазухой путы.

Но Коля уверенно положил руку на шею Чардаша и пошел рядом.

— Вдруг опять взбрыкнет, отвечай тогда за тебя, — улыбнулся он.

Страх прошел, но мне было приятно идти с уверенным в себе кареглазым крепышом, и я не стала возражать.

— С кем ты приехал? — нарушила я молчание.