Читаем Над полем боя полностью

Программы для ввода в строй молодых летчиков, конечно, не было, и мы, составляя план занятий, исходили прежде всего из боевого опыта, накопленного летчиками нашего полка. Наземную учебу чередовали с полетами, а тактикой занимались постоянно на земле и в воздухе. Адъютант эскадрильи где-то раздобыл доску, мел, и мы теперь уже, как в школе, знакомили молодежь с боевыми порядками, способами штурмовки целей, действиями при отражении атак вражеских истребителей… Мой заместитель капитан Гришаев с пристрастием изучал с пилотами район полетов. Он требовал от каждого летчика твердого знания характерных ориентиров, курсов и времени полета от них на свой аэродром.

— Не забудь про аэродромы соседей! — напутствовал я Гришаева, вспоминая при этом свой первый боевой вылет.

К обучению и воспитанию молодых летчиков и воздушных стрелков мы часто привлекали командира звена лейтенанта Чередниченко. От этой работы он всегда при случае старался улизнуть — улететь на боевое задание.

— Вы бы, командир, лучше сами позанимались, — просил он меня, — а я сегодня уже три боевых вылета сделал и еще собираюсь.

— Вот и расскажите о них молодежи.

— Да что рассказывать, летать надо, — упирался Чередниченко, — летчик — не помидор, на окошке не дозреет.

Но все-таки соглашался проводить занятия и проводил их блестяще. Он рассказывал обычно о том, что видел и как действовал во время выполнения боевого задания. Вот и тогда командир звена повел речь о трудной работе штурмовика над полем боя.

В первый раз его четверка вылетела для подавления огня минометных и артиллерийских батарей гитлеровцев вблизи переднего края.

— При подходе к линии фронта, — рассказывал лейтенант, — нас перенацелили со станции наведения. Нужно было подавить огонь дальнобойной батареи противника. Отыскать цель в процессе боя не так-то легко. И тогда летчики воспользовались «услугами» своих артиллеристов. По разрывам наших снарядов они довольно-таки быстро обнаружили батарею противника, расположенную на западном склоне господствующей в том районе высоты. Штурмовики с ходу атаковали цель и двадцать минут держали гитлеровских пушкарей под непрерывным огнем.

И во втором, и в третьем вылете штурмовики получали задание, будучи уже в воздухе. Но несмотря на сложность обстановки, они отлично выполнили поставленные задачи. Своим рассказом о боевой работе лейтенант Чередниченко помог молодым летчикам сделать нужные выводы.

— Во-первых, — говорил он, — надо уверенно пилотировать самолет, чтобы не глазеть постоянно на приборы, а наблюдать за воздухом, вести визуальную ориентировку, искать противника. Во-вторых, штурмовику нужны прочные навыки в стрельбе и бомбометании.

Третий вывод молодым офицерам помог сделать присутствовавший на занятиях начальник связи полка капитан И. Будько. Он посоветовал летчикам перед вылетом на задание строго контролировать настройку самолетной радиостанции на нужную волну, внимательно слушать команды ведущего и станцию наведения.

Польза от таких занятий была немалая. Молодые офицеры буквально ловили каждое слово, сказанное ветераном. Они стремились как можно быстрее войти в боевой строй.

В полку у нас было несколько учебно-боевых машин, и командиры в любое время могли проверить технику пилотирования летчиков, оценить степень подготовки воздушных бойцов непосредственно в полете.

Особое внимание мы уделяли тем пилотам, которые допускали в воздухе много ошибок. Мне, например, не раз довелось летать в паре с младшим лейтенантом П. Арнаутовым. Держался он поначалу очень напряженно, иной раз с опозданием реагировал на маневр ведущего. Аналогичные промахи допускал в полете и лейтенант Курилко.

Причину этих промахов мы выяснили: у обоих летчиков не хватало навыков в пилотировании штурмовика. Им были назначены дополнительные полеты, и дела у товарищей скоро пошли на лад. Впоследствии Павел Арнаутов стал хорошим ведущим группы, вырос до заместителя командира полка, успешно выполнял самые сложные и ответственные задания. Отважным и умелым летчиком стал и лейтенант Курилко.

По-иному отнеслись мы в эскадрилье к ошибкам младшего лейтенанта Пучкова. Летал он, как говорят, с переменным успехом, видимо, легкомысленно относился к своей подготовке на земле, а в воздухе был рассеян, невнимателен.

После одного такого неудачного полета я спросил у Пучкова:

— Почему вы так и не пристроились к группе?

— Не смог, товарищ командир, — спокойно ответил тот.

— Не постарались, — возразил я. — Как же вы будете бить врага, если не умеете летать в строю? Вас собьют в первом же вылете.

Пришлось привести несколько примеров, когда ведомые, отставшие от группы, становились добычей истребителей противника. Из разговора с Пучковым мне стало ясно, что не все молодые летчики представляют, как надо держаться в строю, как действовать рулями при различных маневрах ведущего. Была явная необходимость подробно разобрать эти вопросы со всеми молодыми летчиками, а затем показать каждому из них групповой полет на учебно-боевом самолете.