Читаем Над полем боя полностью

Так суровые будни нашей борьбы диктовали нам свои требования, наполняя новым содержанием боевую жизнь фронтовиков.

…И снова под крыло моего штурмовика несутся перелески, поляны, мелькают еще не освободившиеся от льда речушки, селения, разоренные фашистами. Такой нам открылась Смоленщина ранней весной 1943 года. По раскисшим дорогам и целине шли в наступление советские танки, неся на броне десанты автоматчиков. Взаимодействуя с наземными частями, наш полк наносил штурмовые удары по отходящему противнику.

Моральный дух войск был очень высок. Мы наступали, освобождая от врага родные города и села, вызволяя советских людей из рабства. Сознавая это, люди испытывали ни с чем не сравнимое чувство — чувство гордости воинов-освободителей, совершающих свой ратный подвиг. Наконец-то и на нашу улицу пришел праздник! И хотя предстояли тяжелые бои, а война была в самом разгаре, никто не сомневался в нашей окончательной победе. Советское информбюро передало, что третьего марта наши войска освободили Ржев. Была взята и станция Осуга. Это на ее путях я бомбил эшелоны в первом боевом вылете.

Восьмого марта наши танкисты освободили город и железнодорожную станцию Сычевка. Только убитыми фашисты потеряли здесь до 8 тысяч солдат и офицеров. Советские войска захватили на платформах 8 самолетов. Нашими трофеями стали также 22 паровоза, 310 вагонов и 215 железнодорожных цистерн с горючим.

Двенадцатого марта была освобождена Вязьма. В боях за город и станцию убито 8 тысяч гитлеровцев. Несколькими днями раньше в результате двукратного штурма наши войска овладели Гжатском. Наконец-то самый близкий к Москве гжатско-вяземский плацдарм врага был ликвидирован.

Нам очень хотелось взглянуть на результаты своих штурмовок на железнодорожных станциях Осуга и Сычевка. К командиру была направлена делегация. Пошли Васильев, Селиванов и я. Командир вместе с замполитом майором Зайцевым и начальником штаба майором Поляковым изучали обстановку. Вид у всех был настолько озабоченный, что никто из нас не решился обратиться к командиру с просьбой.

— По какому вопросу, товарищи? — первым нарушил молчание Карякин.

— Разрешите посмотреть на свою работу на станциях Осуга и Сычевка, высказал общую просьбу никогда не терявшийся Анатолий Васильев.

— И на Ржев не мешало бы взглянуть, — добавил Евграф Селиванов, — сколько бились за этот город!

Майор Карякин задумчиво побарабанил пальцами по самодельному столу. Видно, и ему хотелось взглянуть на эту «работу».

Но командир сказал совсем не то, чего мы от него ждали. Он повернулся к начальнику штаба и твердо произнес:

— Соберите, пожалуйста, весь летный состав!

Вместе с офицерами штаба и начальниками служб мы собрались в столовой, где уже висела карта с нанесенной обстановкой. Все внимательно разглядывали синие и красные стрелы, обозначавшие направление ударов, разграничительные линии и с нетерпением ждали, что скажет командир.

Майор Карякин предоставил слово начальнику штаба:

— Доложите обстановку на нашем участке фронта!

Взяв указку, майор Поляков показывал передний край, называл части, которые мы поддерживаем, соседей справа и слева, изложил действия войск.

Утром после сильной артиллерийской подготовки противник из района севернее Жиздры контратаковал наши позиции. Немцы ввели в бой крупные силы пехоты, танков и авиации. Завязались ожесточенные встречные бои. В первые же часы нашими артиллеристами-иптаповцами был разгромлен авангард 9-й немецкой танковой дивизии. Но, несмотря на большие потери, фашисты вводят в бой новые силы.

Нашему авиационному полку поставлена задача ударами с воздуха поддержать действия своих войск.

Командир полка посмотрел на часы и сказал:

— Первый вылет — в двенадцать часов. Указания по выполнению задания получат ведущие групп.

О конкретных задачах он умолчал, потому что сам еще, по-видимому, не представлял, на каком участке должен действовать полк и какую задачу поставит перед нами общевойсковой начальник.

За последнее время значительно улучшилось наше взаимодействие с наземными войсками. Общевойсковые командиры на деле убедились, как много значит для них наша поддержка с воздуха.

Чтобы выполнять боевые задания в непосредственной близости от своих войск, нам приходилось тщательно готовиться к каждому вылету. При полете над полем боя надо было буквально с одного взгляда уяснить, что творится на земле, где проходит передний край, каким целям отдать «предпочтение», как сманеврировать, чтобы в горячке боя не ударить по своим. Правда, наши пехотинцы быстро научились обозначать себя белыми полотнищами, давать целеуказания серией ракет.

Нашей группе было приказано нанести удар по танкам противника. Мы догадывались, что получим именно такое задание, так как с утра в бомбоотсеки наших самолетов были загружены противотанковые бомбы — примерно по 200-250 штук на каждый штурмовик. Долго нам ждать не пришлешь.

— Васильев — взлет!

— Ефимов — взлет!

— Правдивцев — взлет! — выкрикивал на командном пункте начальник штаба, не отрывая телефонной трубки от уха.