Читаем Над полем боя полностью

Вскоре мы уже все знали биографию нашего нового командира. Родился он в селе Горском Куйбышевской области. Там же закончил школу-семилетку и поступил в механический техникум. Оттуда по путевке комсомола был направлен в школу Гражданского воздушного флота. Перед войной лейтенант Карякин уже летал на скоростном бомбардировщике, а осенью 1941 года освоил штурмовик.

Да, в тяжелую пору начал летать на нем Василий Карякин. Почти в каждом вылете авиаторы теряли тогда боевых друзей.

В эскадрилью к Карякину приходила молодежь из авиационных школ. Пилоты имели очень небольшой налет на Ил-2, потому что таких самолетов в тылу почти не было. С заводов их перегоняли прямо на фронт. Под огнем врага молодежь приходилось обучать технике пилотирования, практике самолетовождения, искусству взлета и посадки, боевому применению штурмовика.

В процессе выполнения боевых заданий майор Карякин терпеливо учил вновь прибывших летчиков тактике. Он бережно водил своих питомцев через огненные смерчи воздушных боев. Именно в осенних боях первого года Великой Отечественной войны приобретала свой боевой опыт наша штурмовая авиация. И среди других отважных летчиков ее пионером был майор Карякин.

Естественно, опытный командир внес свежую струю в боевую работу полка. У нас заметно уменьшилось количество промахов при выполнении заданий. Несмотря на молодость, Василий Георгиевич не допускал необдуманных решений. Он умел прислушиваться к советам, и часто получалось так, что его решения были плодом коллективного творчества.

Однажды мы предложили командиру при налете на вражеский объект, защищенный зенитками, действовать двумя группами. Лейтенант Васильев тут же изложил наш замысел:

— Одна группа будет подавлять огонь зениток, другая тем временем нанесет удар по основному объекту штурмовки.

— Что ж, дельно! — живо отозвался майор Карякин. — Завтра же и попробуем!

И вот этот вылет на хорошо прикрытый зенитками железнодорожный мост через реку Вазуза. Мы пошли восьмеркой: я с ведомым — в группе обеспечения, майор Карякин вел ударную шестерку.

Это была наша четвертая попытка разрушить мост. Три первые закончились неудачей, так как фашисты пристреляли все высоты, и в условиях плотного зенитного огня трудно было точно прицелиться и наверняка ударить по узкой цели. Обычно наши бомбы падали либо перед мостом, либо в воду справа и слева от него.

Первой в район цели вышла наша пара. Штурмуем зенитки. Гитлеровцы огрызаются. Но все-таки огонь с неба сильнее и точнее огня с земли. Через минуту-другую появилась группа Карякина. На этот раз фашисты попались на нашу тактическую уловку. Они прозевали шестерку штурмовиков, подошедшую к цели на предельно малой высоте. Атака была внезапной, и две стокилограммовые бомбы угодили в фермы моста, разломив его пополам. Мы же без потерь вернулись на свой аэродром.

О новом тактическом построении группы штурмовиков при налете на хорошо защищенные объекты противника майор Карякин письменно доложил в штаб дивизии. Армейская газета поместила об этом статью. Наш опыт был не только замечен, но и принят на вооружение в других полках.

Каждый командир, разумеется, в рамках уставных требований безраздельно пользуется правом командовать. Но каждый ли пользуется правом на уважение? Ведь оно не вручается вместе с погонами, а приобретается в процессе службы, в общении с подчиненными, старшими и младшими по званию. И нужно заслужить, чтобы офицера уважали как признанного руководителя, знатока своего дела. Нужно завоевать этот авторитет своими знаниями, опытом, доброжелательным отношением к людям. Наш успешный налет на мост, когда майор Карякин не отверг предложение подчиненных, а лишь развил и уточнил его, помог нам поверить друг в друга.

Зрелым наставником, понимающим психологию летчика, показал он себя и в другой довольно необычной ситуации. В полку произошел весьма неприятный случай. Однажды четверка экипажей из первой эскадрильи при подходе к линии фронта была атакована истребителями противника. Самолет ведущего группы был подбит прямым попаданием вражеского снаряда. Два других летчика на поврежденных машинах сели на другие аэродромы, а лейтенант Карлов, не имея ни одной царапины, сбросил бомбы на нейтральную полосу, попросту говоря, освободился от них, пострелял в сторону гитлеровцев и ушел восвояси.

Обо всем этом лейтенант Карлов чистосердечно рассказал политработнику и командиру полка. При этом он признался, что его охватывает робость при одной мысли о боевом вылете. Майор Карякин сразу понял, что это не трусость летчика, а просто в некотором роде психологический шок после трудного вылета.

— Идите и летайте, Карлов, — сказал командир. — Я вам верю.

Мы, сверстники Карлова, считали, что командир поступил с ним либерально. По-нашему выходило, что летчик легко отделался, а надо бы его по-настоящему взгреть.