Читаем Начни сначала полностью

– Да, очень жаль, – согласилась я, продолжая толкать тележку, которая была уже совершенно полной, – подушки, покрывало, пушистый ковер, гирлянды и прочие декоративные штуки оказались перемешаны в ней. В то же время с первого взгляда можно было понять, кому из нас что принадлежало. Доун – яркая птичка, и именно так будет выглядеть ее комната, в то время как я выбрала пастельные тона, которые ничем не отличались от ванильного мороженого.

– Моя соседка по комнате – тупая сучка, – продолжила Доун. – Я здесь всего две недели, а она уже успела притащить трех парней. Каждый раз она пытается выгнать меня! Иногда я думаю о том, чтобы остаться в знак протеста. Но давай посмотрим правде в глаза – ты бы хотела видеть своего соседа во время секса?

Я тут же поморщилась. Ее слова заставили меня представить картину, которую я всячески отгоняла от себя. Что ж, Кейден был в неплохой форме – это я должна признать. Одни его хорошо очерченные руки указывали на то, что он занимается спортом. А еще эти черные линии татуировок, пересекающие бицепсы, и буквы…

Я решительно вытряхнула из головы образ его обнаженной, покрытой потом кожи.

– Нет, я бы этого не хотела. Но в нашем случае это другое, – наконец ответила я.

Вероятно, пауза была слишком долгой – взгляд, который бросила на меня подруга, говорил сам за себя, а потом на ее лице расползлась улыбка, отчего ямочки на щеках стали глубже.

– Ах да? Другое? – спросила она, поднимая брови. Я ответила ей тем же.

– Да. В конце концов, я не живу с ним в одной комнате.

С молниеносной скоростью Доун вытащила одну из подушек в тележке и стала меня бить. Я со смехом увернулась.

– Это несмешно! – Она уронила подушку обратно в тележку и со стоном зарылась в ладони лицом. – На самом деле это беда. Тем более что она без проблем находит нового парня. Я имею в виду, мы же здесь, в Вудсхилле! Кто бы мог подумать, что в маленьком городке бродит так много сексуальных парней?

Тут мне пришлось с ней согласиться. Прямо сейчас, перед началом семестра, на каждом углу встречались парни нашего возраста – одно из преимуществ университетского городка.

– Мы можем заключить сделку, – сказала я, обнимая Доун за плечи.

Она посмотрела на меня, и ее карие глаза вспыхнули интересом.

– Я слушаю.

– Ты просто будешь приходить ко мне всегда, когда у тебя возникнут проблемы с соседкой по комнате. Наверное, это не лучшее решение, тебе же известны правила моего замечательного соседа, – состроив гримаску, произнесла я, и Доун фыркнула. Я рассказала ей о них, разумеется, не упустив ни одной детали. Она нашла правила Кейдена такими же глупыми, как и я.

– Но тогда мы могли бы запереться в моей комнате. По крайней мере, до тех пор, пока твоя снова не будет в твоем распоряжении.

– Ты такая хорошая, Элли Харпер, – сказала Доун. Она похлопала меня по плечу и серьезно посмотрела в мои глаза. – Спасибо.

Мы добрались до отдела свечей и фоторамок. Автоматически я потянулась за парой огромных свечей, благоухающих ванилью и кокосом. У нас дома их никогда не было. Мама считала, что они пахнут слишком дешево. Я же, напротив, с нетерпением ждала момента, когда смогу поставить их в свою комнату, чтобы создать уютную атмосферу.

Мне стало тепло, и я тут же отвела взгляд. Никогда еще мне не говорили ничего подобного. Я всегда была просто Элли, суперстерва. Элли, богатая сучка по соседству. Элли, шлюшка. Я не знала, как обращаться со словами, которые были добрыми.

Доун нахмурилась. Казалось, что она почувствовала мой дискомфорт и быстро переключилась на более безобидную тему.

– Эти штуки там, наверху, красивые, можешь достать?

Она указала пальцем на белые фоторамки с причудливыми украшениями. Мне пришлось встать на цыпочки, но только я могла достать до верхней полки.

– Действительно милые, – задумчиво произнесла я. – К сожалению, у меня нет фото, которое можно туда вставить.

Даже я слышала, как жалко это прозвучало. О боже, надеюсь, Доун не приняла меня за полную неудачницу. В конце концов, это было мое решение – не тащить сюда воспоминания из Денвера. Балласт тяжелых воспоминаний и без того был достаточно тяжелым – мне не нужны фотографии, которые ежедневно напоминали бы о моем прошлом.

– Такая чушь. Тогда давай сделаем одну, – предложила Доун, мгновенно вытаскивая телефон. Она встала передо мной и включила фронтальную камеру.

– Сейчас? Здесь? – Мой голос звучал на октаву выше, чем обычно. Мимо нас пробегали какие-то люди, и я почувствовала на себе чужие взгляды.

– Конечно, почему бы и нет? – беззаботно ответила Доун, широко улыбаясь в камеру. – А теперь спагетти болоньезе!

Я осторожно улыбнулась. Мои серо-зеленые глаза выглядели печально на экране ее мобильника.

– К черту людей! – Доун ткнула меня локтем в бок. – Теперь скажи это так громко, чтобы весь магазин услышал: спагетти болоньезе! Давай, Элли.

Я не могла ничего с собой поделать. Покачав головой, я широко улыбнулась и воскликнула:

– Спагетти болоньезе!

И на этот раз улыбка, которая сияла на дисплее, была настоящей.