— Что? Что ты… — Дамон переводил взгляд с меня на Элис и обратно. — Ты пил кровь? — спросил он, забиваясь поглубже в угол и закрывая глаза руками, будто это могло помочь избавиться от очевидного.

— Я принес ее тебе. Дамон, тебе это необходимо, — уговаривал я брата, опускаясь на колени рядом с ним.

Дамон потряс головой.

— Нет, нет, — хрипло, с усилием проговорил он, теряя силы.

— Просто приложи губы к ее шее. Это просто, — упрашивал я.

— Я не стану этого делать, братишка. Забери ее, — сказал он, прислоняясь к стене и закрывая глаза.

Я покачал головой, чувствуя, как голод разъедает мой желудок.

— Дамон, послушай меня. Катерины больше нет, но ты жив. Посмотри на меня. Смотри, как это просто, — я осторожно отыскал ранки, сделанные мной на шее Элис, вонзил в них зубы и начал пить. Кровь была уже холодной, но все равно насыщала меня. Я поднял глаза на Дамона, не позаботившись стереть кровь со рта.

— Пей, — попросил я и подтащил тело Элис поближе к Дамону, а потом подтолкнул брата в спину. Вначале он пытался сопротивляться, но затем перестал, и его взгляд сфокусировался на ране. Я улыбнулся, зная, как сильно он этого хочет, каким всепобеждающим бывает желанный запах.

— Не борись с этим, — я подтолкнул брата в спину и держал так, чтобы его губы оказались всего в нескольких дюймах от крови. Я почувствовал, как он глубоко вдохнул, и понял, что его силы уже восстанавливаются от одного вида этой алой роскоши, от одной только возможности, которую дает кровь.

— Только ты и я. Навсегда. Братья. У нас впереди вечность и будут другие Катерины. Такими, как мы есть, мы сможем завоевать весь мир.

Я замолчал, следя за взглядом Дамона. Он смотрел на шею Элис, а затем стремительно наклонился и сделал долгий, глубокий глоток.

34

Я удовлетворенно наблюдал, с каким вожделением пьет Дамон, как первые неуверенные глотки становятся все более жадными, как он все глубже зарывается лицом в шею Элис. И чем белее становилось почти безжизненное тело жертвы, тем ярче расцветал здоровый румянец на щеках Дамона.

Когда Дамон допил последние капли, я вышел из хижины и с удивлением осмотрелся. Еще прошлой ночью местность казалась мне необитаемой, но теперь я понимал, что она наполнена жизнью: запахами живущих в лесу зверей, хлопаньем птичьих крыльев над головой, биением наших с Дамоном сердец. Это место, как и весь мир, было полно возможностей. Заметив, как сияет в лунном свете мое кольцо, я поднес его к губам. Катерина подарила мне вечную жизнь. Отец всегда хотел, чтобы мы поняли, в чем наша сила, и нашли свое место в мире. Я сделал это, хоть он так и не смог этого принять.

Я глубоко вдохнул и почувствовал, как ноздри заполняет медный запах крови. Оглянувшись, я увидел, что Дамон вышел из хижины. Он стал как будто выше и сильнее, чем был несколько минут назад. На его среднем пальце я заметил такое же кольцо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, ожидая, что он увидит все, что видел я.

Дамон отвернулся от меня и направился к пруду. Встав на колени, он зачерпнул воду и поднес ее ко рту, смывая с губ остатки крови.

Я присел на краю пруда рядом с ним.

— Разве это не поразительно? — воскликнул я. — Огромный новый мир, и он весь наш, навсегда!

Голова шла кругом. Мы с Дамоном никогда не постареем. Никогда не умрем.

— Твоя правда, — Дамон говорил медленно, как будто на незнакомом языке.

— Мы будем познавать его вместе. Только подумай! Мы можем поехать в Европу, исследовать весь мир, мы уедем прочь из Виргинии, подальше от воспоминаний… — Я взял его за плечо.

Дамон дико посмотрел на меня. Внезапно испугавшись, я сделал шаг назад. В нем что-то изменилось, что-то чужое появилось в его темных глазах.

— Теперь ты счастлив, братишка? — насмешливо фыркнул Дамон.

Я шагнул к нему.

— Неужели ты предпочел бы умереть, вместо того чтобы иметь в своем распоряжении целый мир? Ты должен быть мне благодарен!

Ярость сверкнула в его глазах.

— Благодарен тебе? Я никогда не просил превращать свою жизнь в ад, из которого я не смогу вырваться, — выкрикнул он, и каждое его слово звучало как плевок. Внезапно он так сильно прижал меня к себе, что я задохнулся. — Послушай меня, братишка, — прошептал он прямо мне в ухо. — Раз уж мы будем вместе целую вечность, я постараюсь, чтобы она превратилась для тебя в пытку, — с этими словами он отпустил меня и помчался в сторону темного леса.

Как только его силуэт растворился в черной тени деревьев, над лесом поднялась одинокая ворона. Испустив жалобный крик, она улетела прочь. И я внезапно остался совсем один в мире, еще недавно сулившем бесчисленные возможности.

Пытаясь воссоздать тот миг, когда я поддался Силе и разрушил отношения с Дамоном, я представляю себе одну лишь секунду тишины. В эту секунду Дамон поворачивается, наши глаза встречаются, и мы обретаем взаимопонимание.

Но тишины не было, и никогда больше не будет. Теперь меня постоянно преследует шорох лесных зверей, учащенное дыхание живых существ, почуявших опасность, трепет останавливающегося сердца. Еще я слышу свои мысли, которые ворочаются и сталкиваются друг с другом, как океанские волны.