Два набоковских выступления в защиту преследуемых советских диссидентов (к этому его очень склоняли молодые друзья, чета Профферов, американских русистов, в чьем издательстве вышли перепечатки почти всех русских книг Набокова) не произвели серьезного эффекта. Его общественная позиция, только недавно возвещенная «Твердыми мнениями», была слишком откровенно реакционной, и поэтому считалось за благо не воспринимать всерьез любые политические комментарии Набокова и относиться к нему как к чистому художнику. Да как-то и не верилось, что Набоков серьезно обеспокоен судьбами страны, некогда являвшейся его отечеством.

Косвенно обоснованность этих сомнений подтвердил он сам в том же майском телеинтервью 1975 года, когда в ответ на ожидаемый вопрос об изгнании и чувстве потерянности сказал, что потерянным он себя чувствует везде, что это никак не связано «с географической, физической, политической Россией». И, без тени иронии или розыгрыша, подытожил: эмигрантские критики, «так же как и мои школьные учителя в Санкт-Петербурге, были правы, жалуясь на то, что я недостаточно русский».

Тут остается только вспомнить пушкинское, в знаменитом письме Чаадаеву высказанное: «Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал».

Знающие Набокова согласятся, что это не о нем.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Герб рода Набоковых.

Мария Фердинандовна Набокова (1842–1926), урожденная баронесса Корф.

Дмитрий Николаевич Набоков (1826–1904), министр юстиции при Александре II и Александре III; в его собственности находилось поместье Батово возле Выры.

Мария Фердинандовна Набокова со своими детьми. СПб. Около 1880 г.

Дмитрий Николаевич

и Мария Фердинандовна Набоковы в старости.

Иван Васильевич Рукавишников (1841–1901), филантроп, владелец поместий Выра и Рождествено.

Ольга Николаевна Рукавишникова, урожденная Козлова (1845–1901).

Вид на Адмиралтейскую набережную и дом И. В. Рукавишникова (в центре). Фото нач. XX в.

Рождествено. Усадебный дом. Вид с реки Грезны.

Елена Ивановна и Владимир Дмитриевич Набоковы. Отец Набокова сделал предложение Елене Рукавишниковой в 1897 году на велосипедной прогулке в окрестностях Выры.

Выра, дача Набоковых.

Дом Набоковых на Морской улице в Санкт-Петербурге. 1910.

Внутренний вид церкви Святого Спиридония при Главном управлении уделов, в которой крестили Набокова.

Кованое надоконное украшение на фасаде дома на Морской.

Цветной витраж.

Парадная лестница.

Владимир с матерью. СПб. 1900.

Владимир Набоков. Лето 1901.

Семилетний Владимир с отцом. 1906.

Владимир с матерью и дядей В. И. Рукавишниковым. 1907.

Помещение, в котором располагалась набоковская библиотека. Сохранился потолок из резного дуба в стиле Генриха II.Современное фото.

Владимир Набоков с книгой о бабочках. 1907.

Владимир Набоков в Батово. Лето 1909.

Батово. Усадебный дом Набоковых-Корфов. Фасад, обращенный в парк.

Валентина (Люся) Шульгина, «Тамара» из книги «Память, говори». 1916.

Владимир с братом Сергеем. СПб. 1916.

Пятеро детей Набоковых: Владимир, Кирилл (р. 1910), Ольга (р. 1903), Сергей (р. 1900) и Елена (р. 1906). Ялта. Ноябрь 1918.

Барон Юрий Рауш фон Траубенберг, двоюродный брат и друг юности Владимира Набокова. 1917.

П. Н. Милюков.

В. Д. Набоков. Берлин, 1919.

В. Д. Набоков в редакции «Руля» незадолго до своей трагической гибели.

Общий вид Берлина. С открытки начала XX в.

Дом, через который проходит берлинское метро. С открытки начала XX в.

Владимир Владимирович Набоков — преподаватель Корнеллского университета. 1947.

Владимир Набоков — студент Кембриджа. 1920.

Владимир Набоков во время путешествия по Швейцарии. Декабрь 1921.

Елена Ивановна Набокова. Прага, 1931.

Вера Набокова. Середина 1920-х.

Владимир Набоков. 1926.

Набоков во время работы над «Защитой Лужина». Февраль 1929.

Вратарь Набоков и другие члены футбольной команды Русского спортивного клуба. Берлин, 1932.

Владислав Ходасевич, крупнейший поэт Русского зарубежья. Март 1939.

Ирина Гваданини.

Юрий Айхенвальд.

Илья Фондаминский.

Вера Набокова. 1939.

Набоков. 1938.

Обложка «Камеры обскуры» (1936), первого романа Набокова, переведенного на английский язык.

Отец и сын. Берлин, 1936.

Набоков с Верой и Дмитрием. Лето 1935.

Владимир Набоков.

Кембридж, Массачусетс. Дом, в котором Набоковы жили с 1942 по 1948 год.

В музее Агассиса. Кембридж, Массачусетс. 1947.

Охота на бабочек. Швейцария. Лето 1963.

Рукопись первой страницы книги «Память, говори».

Набоков. Итака. Середина 1950-х.

С сестрой Еленой. Италия. Апрель 1961.

С братом Кириллом и сестрой Еленой. Ницца. Декабрь 1960.

Дмитрий за фортепьяно. 1960.