Читаем Наблюдательница полностью

«Я шатаюсь на краю, оборачиваюсь, встречаюсь с ней взглядом. Эти глаза когда-то встретились с моими перед алтарем крошечной деревенской церквушки. Тогда они были полны жизни, полны любви. Теперь же потемнели от ненависти. Выражение ее глаз говорит о жажде мести. И я вижу на ее лице решимость, целеустремленность, которой давно уже не наблюдал. И только сейчас меня посещает мысль: то, что происходит, то, что произойдет – никакая не случайность. Моя жена выжидала. Желала мне смерти. Я столько волновался за нее… а теперь понимаю, что волноваться нужно было за себя».

Она вопросительно поднимает бровь, будто проверяя, там ли она остановилась Я киваю, сестра склоняется над столом. Свет от свечей дрожит на ее лице.

– Что произошло на самом деле?

Я пристально разглядываю косточки оливок у нее на тарелке.

На самом деле я стояла за дверью и смотрела на Петера сквозь замочную скважину, как я делала каждое утро. Он не знал, что я там, не знал, что я за ним слежу. Как только он выходил из квартиры, я подбегала к двери. И гадала, идет ли он на работу или на встречу с ней. Мой взгляд был прикован к его спине. Я не могла отвести взгляда, пока за ним не закрывались двери лифта. Но в то утро случилось кое-что неожиданное

– Я слышала, как двери лифта разъехались, видела, как Петер сделал шаг вперед и застыл. В ту же секунду я вспомнила о ремонте и о том, что лифт отключен. Я распахнула дверь и бросилась к мужу. Все произошло так быстро…

Я замолкаю. Напряжение нарастает. Сестра поднимает следующий лист и зачитывает вслух. Может, ей так проще, может, она думает, что текст создает дистанцию между нами и реальностью, хотя каждое слово в нем написано мною.

Раз, два, три.

Сейчас».

Она смотрит на меня.

– Так Петер считал, что ты готова его убить из мести? Что ты выбежала на лестничную клетку, чтобы столкнуть его в шахту лифта?

Сыр бри начал плавиться, к вину сестра даже не притронулась. Я смотрю ей прямо в глаза.

– А ты что думаешь? Что я собиралась сделать?

Сестра откладывает стопку бумаги и на долю секунды опускает взгляд. Потом смотрит на меня и ровным голосом произносит:

– Я знаю тебя, Элена. Ты бы никогда никого не убила.

Сестра накрывает мою руку своей и легонько сжимает. Я смотрю на ее пальцы.

– Нет, не убила бы.

Я во многом не уверена. Не знаю, что было бы, если бы мама с папой не вернулись домой раньше времени в тот вечер пятнадцать лет назад. Не знаю, хватило ли бы сил в моем состоянии добраться до дома новой девушки Томаса и осуществить тот зловещий план. Я никогда не узнаю, была ли способна пустить в ход нож и молоток не только в целях угрозы. Сейчас мне непонятно даже, как я могла сама нанести себе рану и зашить ее, как мне вообще такое пришло в голову, и как я не потеряла сознание от боли.

Но есть вещи, в которых я уверена. Я знаю: то, что я сделала с собой, было ужасно, чудовищно, бесчеловечно, и всю жизнь шрамы на животе будут напоминать мне об этом поступке. Когда Петер признался в измене, я хотела причинить ему вред, даже убить его, знаю, что мои фантазии становились пугающе реалистичными. Но также знаю, что когда я увидела его в то утро на лестничной клетке – беспомощного на краю пропасти – я могла думать только об одном – что должна его спасти. По выражению глаз Петера при виде меня понятно было, что он ожидал худшего.

Сестра выливает вино и вместо него наливает нам воды. Я подношу бокал ко рту и опустошаю его в несколько глотков.

– Так весь этот текст, который ты написала, это попытка… своего рода…

Сестра водит рукой в воздухе, пытается выразить свои мысли. Я поворачиваюсь к окну и смотрю во двор. На кухне дома напротив темно. Ни Лео, ни его отца не видно.

– Я снова начала писать после того, как увидела что-то, что напомнило мне о нашем с Петером браке. Сперва мне нужно было просто излить все, что было у меня на душе, на бумагу. Но потом… потом все изменилось.

Сестра следит за моим взглядом. Я знаю, о чем она думает. При чем тут соседи, о которых я ей рассказывала по телефону. Она поднимает руку, трогает пластырь у меня на лбу, спрашивает, что случилось и куда я ездила сегодня вечером. Но я не хочу пока об этом говорить. Не хочу рассказывать о том, что перепутала собственную жизнь с жизнью людей из дома напротив. Не могу объяснить. Я сама еще не поняла, как это произошло. Нужно подождать, пока сознание прояснится, пока все встанет на свои места.