Он прокашливается. Да, я же объясняла в письме, что мне нужно кое-что закончить перед встречей. Петер предполагает, это означает, что я пишу, но он знает: я не люблю обсуждать свои книги до того, как они закончены, так что не будет расспрашивать.

Петер замолкает. Мои пальцы впиваются в трубку.

– Ты писал, что что-то случилось. И рассказывал, что видел маленькую девочку в парке.

Петер утвердительно хмыкает на другом конце, я слышу в его голосе улыбку.

– Да, писал.

– Когда ты писал, что что-то случилось, ты имел в виду то, что видел в парке ребенка, маленькую девочку, похожую на меня? Поэтому ты со мной связался?

Только за тем? Хотела я добавить, но удержалась.

Петер тянет с ответом. Раздается какой-то скрип, словно он отодвигает стул и садится. У меня самой трясутся ноги, так что я иду на кухню и тоже сажусь – на то же место, где провела столько времени за последние дни и недели.

– Много всего произошло, Элена. Думаю, можно поговорить об этом с глазу на глаз. Нам действительно нужно…

Он затихает.

Мой взгляд притягивает дом напротив. На кухне темно, хозяев нигде не видно.

– Так приятно слышать твой голос. Я… скучал по тебе. Скучаю.

Его голос совсем близко, словно он прижимает телефон к уху. Я зажмуриваюсь и снова думаю о том, как он обнимал меня, когда я уставала или грустила, как уютно было уткнуться ему в плечо. В его объятиях мне казалось, что я в полной безопасности. Я открываю глаза.

– А она? Как у нее дела?

В трубке долгая тишина. Петер колеблется:

– Я… Не так хорошо…

Я вздрагиваю.

– Что ты имеешь в виду?

Я слышу, как он запинается, не может подобрать слов, замолкает и снова начинает:

– Я понимаю, что ты хочешь знать, Элена, но это сложно обсуждать по телефону. Я бы предпочел встретиться и как следует поговорить.

Рука, сжимающая телефон, вся мокрая от пота.

Я перекладываю трубку в другую руку, пытаюсь дышать ровнее. В горле стоит ком, мешающий говорить. Мне приходится выдавливать из себя слова.

– Ты должен сказать мне, что произошло. Ты должен.

Видимо, по моему тону он понимает, что мне действительно нужно это знать.

– О’кей, – говорит он. – Тогда я просто скажу.

Его дыхание в трубке. Помню, как чувствовала это дыхание на своей коже. Помню тепло и близость.

– Она умерла, Элена. Умерла. Вот что произошло.

Что-то холодное течет по коже. Я зажимаю рот рукой. Петер продолжает говорить, но я не разбираю слов. Комната вращается перед глазами. Я не могу выдавить ни звука. В параллельном мире я задаю вопросы, слушаю, как он рассказывает, как и когда это произошло. В параллельном мире я изображаю интерес, заботу, участие.

Она умерла. Вот что произошло.

Я пытаюсь еще сильнее закутаться в кофту, но это не помогает. Холод идет изнутри. Голова бурлит несвязными вопросами. Наконец я снова слышу голос Петера, идущий откуда-то издалека, и постепенно начинаю разбирать слова…

– Это был несчастный случай. Трагический несчастный случай. Я хочу, чтобы ты знала, что я не…

Тело само реагирует. Прежде, чем я успеваю что-то сообразить. Только отключившись и отшвырнув телефон, я осознаю, что сделала. Меня трясет от страшного холода, проникающего в каждую клеточку тела. Зубы стучат. Зачем я ему позвонила? Зачем? Зачем? Зачем? Мне стоило предвидеть, что этим все и закончится. Ответы на вопросы не приносят покоя или ясности. Только темноту.

По телу проходит судорога. Я думаю о том, как все могло бы быть и как никогда не будет. О том, во что я верила, на что надеялась. Все это больше не имеет никакого смысла. Я нутром чувствую, что во всем этом нет никакого смысла. Ничто больше не играет никакой роли. Сознание сужается, внутренний диалог останавливается. Постепенно прихожу в себя, поднимаюсь на ноги и опускаю жалюзи, отгораживаясь от всего мира. С ноутбуком подмышкой выхожу из кухни.

Я сяду за книгу и не встану, пока не закончу. Я допишу этот рассказ – все до финальной строки. А потом… потом я…

Я выхожу в прихожую и иду к лестнице.

Постепенно. Шаг за шагом.

36

У нее был шанс. Наконец ей представился шанс. Будто сама судьба протянула ей руку помощи. Судьба или темные силы. Силы, которые пробудила к жизни ее фантазия в те долгие часы и дни, пока она лежала в постели, все глубже погружаясь во мрак.

Ненависть и жажда мести. Примитивные силы.

Что бы за этим ни стояло, но он представился.

Случай.

Он стоял на краю бездны – между нею и пустотой – слабый, беспомощный. Все произошло так быстро, но ей казалось, что время растянулось на тысячу бесконечных моментов – каждый до максимума.