Читаем Наблюдатель полностью

Валентиныч меж тем невозмутимо вдавливал пальцем кнопку лифта. С каждым его нажатием Антон совершал рывок, но натыкался на грудь Сергея. Антон отлетал, Валентиныч отпускал кнопку, Антон отшагивал назад. Валентиныч давил на кнопку, Антон давил на Сергея, но тот оказался не в пример крепким. Даже без Володи он вытеснил Антона за порог квартиры. В лифте картина повторилась: Валентиныч зачем-то жал на кнопку первого этажа, Антон колотил в двери, кричал: «Останови! Подними! Что он с ней там делает?!», Сергей закатывал глаза и многозначительно смотрел на Валентиныча. На первом этаже Антон пытался ухватиться за обмотанное полиэтиленом кресло, но Сергей с легкостью его отцепил. В салоне «девятки» Антон понял, что сопротивляться бесполезно, но периодически трепыхался, скорее, из вредности. Держа за шкирку, как котенка, Сергей отвел его в комнату, где Антон сполз на пол и некоторое время бился затылком о дверь, слушая, как эхо от стука разносится по пустому коридору коттеджа. Через час дверь отворилась, и задремавший, окончательно утихший Антон вывалился наружу.

— Успокоился? — спросил Сергей, глядя на него сверху вниз. — Вставай давай, пошли. В гробу потом наваляешься.

* * *

Ветер стих, дождь, шуршавший по гравию мелкими каплями, закончился, и Антон обходил лужи, глядя исключительно под ноги.

— Такое после смерти случается, — сказал Сергей. — Со временем пройдет.

— Что именно? — не понял Антон.

— Истерики. Яркие вспышки эмоций. Считай, из тебя выходят остатки.

Внутри Антона трепыхалось детское чувство, давным-давно позабытое во взрослом мире: слабость, возникающая после продолжительных рыданий по пустякам. Его потряхивало, и любое, даже мелочное откровение выдавливало из глаз слезы. Сергей отыскал где-то палку и качал ей из стороны в сторону.

— То, что Марина хотела отомстить мужу за убийство, ты понял, верно?

— Понял.

— Ему и молодой любовнице. Хотя у него было две любовницы, о второй Марина не знала. Ну, не суть. По правилам наказывать за проступки можем только мы, обычные мертвые права на это не имеют. Валентиныч растворил Марину за непослушание.

По обе стороны тропинки к земле прижимались туи.

— Зачем бить Марину топором, если она и так уже мертва?

— Ну а что с ней сделаешь? Можно закопать, но один раз она уже вылезла. Сейчас такие мертвецы попадаются — гробы ломают, жить хотят. Поэтому Валентиныч распорядился вернуться к истокам и сжигать тела. Ну или расчленять, если удобнее.

«Откуда расчлененка? — с отчаянием подумал Антон. — Я же ни одного хоррора в жизни не посмотрел!»

— Володя расчленил ее в ванне?

— Нет, зачем! Оглушил просто. Потом отвез в деревню, там у нас в сарае пилорама. Вжик-вжик — и в печку. Вручную только живые пилят. Кровь, возня, помещение потом отмывать… Непрофессионально.

— Ты тоже расчленяешь?

— Не-не, ты что! — как-то слишком рьяно стал отрицать Сергей. — Володя сам все делает. У него еще при жизни были маниакальные наклонности. Вон, смотри, Юлия идет. Нам пора в аудиторию.

Аудиторией оказался пустой класс с магнитной доской у стены. Валентиныч сидел в кресле модерн с низкой спинкой, Юлия перебирала фломастеры. Сергей и Антон поздоровались со всеми за руку, в том числе с Юлией, что несколько удивило Антона. Валентиныч посмотрел на часы:

— Садитесь, начнем. У меня сорок минут.

Слово взяла Юлия:

— Итак, пару часов назад вы вернулись со своего первого задания. Насколько мы знаем от Сергея, все прошло не так гладко, как хотелось бы.

— Мы не только знаем, но и видели. Сергею пришлось зашивать лицо, — прокомментировал Валентиныч.

Только сейчас Антон заметил, что правый висок Сергея по-прежнему заклеен пластырем.

— После каждого задания мы проводим небольшую ретроспективу. Наша задача — понять, что вы сделали не так, определить, что впредь нужно делать лучше и дать тебе, Антон, советы по дальнейшему развитию.

— Мне это знакомо, — сказал Антон, ухмыльнувшись.

— Бесспорно, ты же работал в IT. Тогда держи стикеры, пиши, что тебе понравилось в первом задании, а что нет.

— Засекаю пять минут, — объявил Валентиныч и ткнул в Apple Watch.

Антон задумался. Что написать? На рабочих ретроспективах существовало негласное правило: прежде всего нужно формулировать решение проблемы, а не генерировать лозунги. То есть Антон не мог написать: «Нужно лучше ловить мертвых» — это лозунг, все и так знают, что их нужно ловить лучше. А вот «Сразу вырубать мертвого» — вариант, с ним можно согласиться или нет, но обсуждать начнут конкретное предложение.

Подумав еще немного, Антон выбросил бумажку «Очень нервная работа». «Часто хочется спать» оставил. Решения он не знал, однако надеялся на опыт наблюдателей.

— Двадцать секунд! — предупредил Валентиныч, дописывая свою бумажку.

Прозвенел будильник. Юлия собрала стикеры.

— Итак. «Перестать бить наставника». — Юлия приклеила стикер на доску в колонку Stop. «Перестать прыгать на меня с поленом». Объединим с предыдущим. «Все время хочется спать». Это куда?

— Это у нас айтишник тезисы для ретроспективы формулировать не умеет! — язвительно заметил Сергей.

— Решения я не знаю, просто хочу подсветить проблему.