Читаем Наблюдатель полностью

– Это случится не скоро. Запаса шекка хватит еще на пару столетий. И только когда все эти деревья вырубят или выдоят до последней капли, Архад будет вынужден искать альтернативу.

Я только отмахнулся:

– Это уже не мои проблемы. Да и вряд ли я проведу здесь всю оставшуюся жизнь. Ты мне другое скажи. Ведь если сборщики больше не смогли выходить на изнанку и исполнять свои прямые обязанности, то как они это для себя обосновывали?

– Для этой работы они привлекали отступников и Орден. С этой же целью карателей старались развивать, вооружать и усиливать по мере возможностей.

– Эх. А я-то думал, что главгада надо искать в Ковене… – раздосадованно признался я. – Даже на Данти, грешным делом, подумал. Слишком уж удобная у него должность. Да и влияние в Альянсе – ого-го.

Контролер отрицательно качнул головой:

– Сборщики предпочитали не занимать ключевые посты. Всегда только рядом. В тени. За ширмой. Они считали это принципиально важным. Ну и более безопасным, разумеется.

– А почему они потемнели? И почему не обратили на это внимания? Разве превращение чистой души в мертвую не показатель того, что наблюдатель свернул куда-то не туда?

Шэд с силой крутанул длинными пальцами второй шар:

– Это происходило постепенно. На протяжении столетий, поэтому поначалу изменения были незаметными. Каждая маленькая уступка собственному тщеславию – как темное пятнышко на репутации, которая неоправданно долго кажется тебе безупречной. Когда ты чем-то увлечен, то часто не обращаешь внимания на такие мелочи. Потом все-таки обнаруживаешь дефект, но убеждаешь себя, что это ненадолго. Что его еще можно исправить. А со временем привыкаешь. Потом тебе начинает казаться, что вот эта конкретная часть и светлой-то никогда не была. К тому же тебя уже не так сильно мучают угрызения совести. Для каждого твоего поступка появляется основание: не было выхода, они первые начали или же сами во всем виноваты… И вот однажды тебе становится все равно, светлая у тебя душа или темная. Темная в какой-то мере даже удобнее. Она позволяет придумывать все новые и новые оправдания, которые затем перерождаются в уверенность. Дарит ложное успокоение, что так и надо. Порой даже подсовывает мученические мысли, что все это – жертва во имя мира и всего рода людского. И вот твои грехи тяжелеют. С каждым годом их становится все больше. Ну а когда ты преступаешь последнюю черту, возгордясь и вознеся себя выше того, что тебя когда-то создало, остатки света исчезают полностью, и только тогда душа по-настоящему умирает.

Я кивнул в сторону шаров:

– Ты поэтому их не убил?

– У них еще остался шанс на возвращение к свету. И я попробую им его дать. Ты утолил свое любопытство? – внезапно спросил собиратель. – Тогда, надеюсь, не откажешься и мне кое-что пояснить?

Я пожал плечами:

– Спрашивай.

Шэд помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом оставил второй шар в покое и опустил руки.

– Когда ты меня призвал, то на долю мгновения мне снова удалось увидеть твою душу. После Сиульи ты сильно вырос, поэтому с некоторых пор чтение твоих мыслей стало составлять проблему даже для меня. Но сегодня… признаться, я ожидал увидеть в твоей душе радость. Даже, быть может, злорадство. Но вместо них нашел лишь досаду. Боль. И совсем немного сожаления, что ты не все сумел предусмотреть. Почему?

Я раздраженно дернул хвостом: