Читаем Nabat_3 полностью

Володя Христоумов стал членом СП в возрасте зрело­го самца на Камчатке. Сдуру женился от дармовых зара­ботков. По манили теплые ветра. Развелся, оставил жене с детенышем дармовую квартиру и отбыл во Владивосток. Там опять получил дармовое жилье и — женился. И — дитя нажил, и опять поманили теплые ветра. Заехал в Крас­нодар, где квартиру сразу пе обещали. Стал в позу твор­ческой личности и уехал учиться в Литинститут. Выл та­кой при советской власти, где из абсолютно тупых делали шибко идейных и вешали ромбик на грудь, что означало поумнение. Володя и без ромбика считал себя личностью, от столицы хотел главного — простора для личности. По­кантовавшись пару месяцев с матерями-одиночками, про­давщицами и даже с одной зубным техником, он просмот­рел список предполагаемых невест и остановился на кандидатуре Пины Мотвийчук. Та, по его понятиям, была абсолютной дурой, даром что работала библиотекарем в райкоме партии, жила в кирпичном доме и очень любила ото дело до полной безотказности, Боже упаси назвать ее проституткой! В советское время магерей-одииочек назы­вали честными давалками. Сам Володя предпочитал тра-- тить ночь па разговоры о своем творчестве, умел нашеп­тывать ласковые штучки в ушко, а женщина, как говорится, любит ушами. Как нИ полюбить такого, еще и писателя? Сошелся марьяж. За "пять лет совместной жизни Вололя вступил в КПСС, помог благоверной осилить институт марксизма-ленинизма, и благоверная в гору пошла, стала помп ом завотделом по идеологии. Тут бы жить-поживать и добра наживать, так Ельцина принесло с демократами, и лопнули красивые планы Володи Христоумова. А он-то вознамерился эпохальный роман писать: «Сага о комму­нистах»... Запил. От безденежья, от грусти ли, Нинка выг­нала его. Расстались, в общем, мирно, чуть ли не со слеза­ми об ушедшей любви. Так, мол, и так, милый, а двум выпускникам умственных высших заведений не выжить. Мотвийчук занялась гаданием, а Христоумов пошел, солн­цем палимый. То к демократам прибьется, то к национа­лам подастся, где стопку поднесут, где на опохмел дадут.

А у Мотвийчучки дела пошли в гору в период полного поглупления народа, а Володя язву нажил от вина азер­байджанского розлива. Изредка названивал Пинуське, жа­лился на безденежье и напоминал о светлой поре их люб­ви. Нинуська подбрасывала тышопку-дручую, сердобольная женщина, а потом надумала: «Какого хрена я стану под­кармливать этого бездельника задарма, если один уже си­дит на шее, и сидит прочно?» Мудрая мысль.