Читаем Nabat_3 полностью

Супостат Захребетный-баба по заведенной привычке коротал вечер в своем номере на седьмом этаже. Умерен­но перекусив семгой и бужениной, он валялся на покры­вале, почесывая то живот, то задницу, сладостно зевал, прикидывая, чем бы развеяться до сна. Может, кроссвор- дик разгадать? Мысль хорошая. Только тянуться за ним надо до тумбочки. Трудно. И Захребетный-баба дожидал­ся какого-никакого звонка, дабы соединить приятное с полезным. Телефон пока не звонил, создавая томление. Телевизор работал, но не радовал. Сказывалось засилье попов, поп групп и сраной интеллигенции. Последних как прорвало, они скопом доказывали с экранов свою исклю­чительность в никчемности, оставаясь сраной интелли­генцией. Другой так и не вывели, как ни бился с опытами железный селекционер Сталин.

Сам Захребетный-баба относился к ярко выраженной породе гомо советикус. Он имел круглый живот и обшир­ную задницу, имел высшее образование и не помнил, чему его там учили. Он умел самозабвенно врать, сам погру­жался в это забвение и отлично понимал, что ни хрена не разбирается в том, о чем говорил, и не собирался осваи­вать порученное дело. Но руководил уверенно.

Гму что синхрофазотрон, что кормовая репа. Где-то o:i задержался на старте, а когда уразумел, что слаще всего было бы пробиться в партийное руководство, портфеля ему не досталось и подобных дундуков даже в райком не брали. Как верного ленинца его перебрасывали с места на место, держали сколько Можно, стало от его глупости со­всем невмоготу, а до пенсии целая пятилетка. Уж кто-кто, а его бывшее начальство должно было з ножки Горбачеву поклониться — спасла от свояка перестройка. Захрсбет- ный поспешил наверстывать упущенное. Заклеймил быв­ших начальников за разгильдяйство, за пособничество бал­бесам, обратил на себя внимание журналистов и сраной интеллигенции, дважды выступил по областному телеви­дению, снискал аудиторию благодаря речи не по бумажке, где через слово «тудыть» вставлял, и в избранники про­шел без сучка и задоринки. Клеймил он партократов и разгильдяев, страшен был в гневе Захребстный еще не баба. Сильный, тудыть, мужик пополнил, тудыть, ряды демок­ратии. Л вроде простой. Как Ленин, тудыть. Не дали ему тихо выйти на пенсию, в тихое время и в тихом месте, вот он и разбушевался в мутной водице.