Читаем Nabat_2 полностью

— Как вам удалось? — удивился Судских.

— Ты не знаешь, что в нашей конторе даже заяц станет слоном на допросе?

— Только не бейте больше ногами, — закончил за него Судских, и Воливач громко захохотал.

— Бить не бьем, — уже серьезно отвечал он, — но дожи­маем клиентов тщательно. Шмойлов, как выяснили, оказал­ся правой рукой Гуртового в оперативной работе, ему подчинялись все боевики. Теперь чистку по всей России сде­лаем. Каково?

— Впечатляет, — согласился Судских. — Виктор Вилоро- вич, а что с ними после чистки делать? С оставшимися в живых?

— Это пусть прокуратура думает, — снисходительно от­ветил Воливач. — Наше дело взять и отдать служителям Закона.

— А не стоит ли перевоспитывать их другим путем? Рус­ские ведь, молодые парни, им жить да жить, а не в колониях маяться, оттуда калеками возвращаются, обозленными.

— Подскажи, каким?

— Допустим, тем, какой использовал президент, собрав воров в законе и подрядив их работать на благо России.

— Да? — послышалась ирония в голосе Воливача. — Отпустили щуку в море. Гарантии давал президент, рас­хлебывать мы с тобой будем. В такие методы перевоспита­ния не верю.

— Но инородную банковскую мафию он вытеснил? — возразил Судских. — Законники слово держать умеют. И в стране стало спокойнее.

— Это заслуга казаков

— Совместная.

— Чего мы спорим? — прекратил полемику Воливач. — Боевиков уговорами в лоно закона не вернуть. Это недоче­ловеки, Игорь. Шмойлов показал: боевики поголовно зом­бированы, — пояснил Воливач. — Они выполнят любой приказ старшего, самый бесчеловечный, и не ойкнут. До­рогу назад к людям у них отняли навсегда. А твой люби­мый президент намекнул, что не удивится, если при задержании процент убитых боевиков будет высоким. До­волен? Истребление класса!

Возразить Судских было трудно. О записке Гуртового он сознательно умолчал.

— И все же, Виктор Вилорович, не торопись повышать процент. Я связывался с Луцевичем как раз по поводу зомби. Возможно, для этих бедняг не все потеряно. Это наши маль­чишки, других нет. Обманутых жалко.

— Оптимист, — с чуть заметной иронией похвалил Воли­вач. — За это тебя уважаю. Торопиться не будем, обещаю. Дай тебе с Луцевичем Бог удачи. Я думаю, Его канцелярия людские души, как ты, считает. Мстят сознательным.

Все основные дела дня Судских закончил, но кабинет свой покидать не спешил.

«Интересно, — задумался он, — позвонит подруга жиз­ни? Пора бы и повиниться...»

Слишком они отдалились друг от друга.

Звонок последовал: