Читаем Nabat_2 полностью

Жеребец всхрапнул, князь свесился с седла, сгреб одной рукой девку и поцеловал взасос. Только и успел заметить выгнутые, крашенные сурьмой брови и ошалевшие от при­валившего счастья глаза.

— И ты ништо, — опустил ее на землю Скопин-Шуйский.

Опустил и забыл разом. Соболью шапку набок сбил, опять

картинно подбоченился и перехватил злой взгляд сидящего прямо на земле нищего в веригах.

— Чего осмуренный? — подмигнул ему князь улыбчиво и по-доброму. — Радуйся, дедка!

— Дуракам праздник, — ощерился нищий и, толкнув­шись руками, быстро убрался за спины гомонящей толпы. Рынды не заметили старика, крамольных слов не услышали, а они довольного князя по сердцу не корябнули. Вороной жеребец перебирал заученно красивыми ногами по проходу к Боровицким воротам.

— Ишь какой картинный! Красавец у тебя племяш, — скосился на стоящего рядом боярина Федора Шуйского дум­ный Михаил Романов. Встречающие бояре полукругом сто­яли на въезде.

— Ништо, — польстило Шуйскому. Бороду огладил и голову задрал повыше.

— А в Кремль прет, — подтолкнул его в бок думный.

— Ку-у-да ему, — процедил Шуйский, но подначка заела.

Призвал он своего племянника с Рязанщины два года

как. Считал деревенщиной неумытой, а тот обтесался быст­ро, в ратном деле толк поимел и в воеводы вышел за полго­да. Бабам нравился, на пиру не хмелел. Теперь вот славу за хвост поймал, возгордится теперь...

Сам он, боярин Федор Шуйский, дальней родне выделил уезд Скопин, откуда черпал себе помощников верных и дру­жинников. Чего уж там. А обидно.

Коварный хитрец Михаил Романов поглядывал на Шуй­ского с прищуром и считывал утаенные мысли с лица Шуй­ского.

— Куды ему, — зло процедил Шуйский, изготовившись к парадной встрече дружины.