Читаем Nabat_2 полностью

Судских перепробовал все возможные варианты связать- , ся с Гречаным, не вышло, он плюнул и позвонил Момоту, ч/у жалуясь на беспредел ^правящих лакеев. Оба, кстати, стали v негосударсТРШйми лицами и выпали из списка гласных.

— Зачем ты так домогаешься его любви? — выслушав Судских, спросил Момот.

— Но кому еще говорить о делах экстраординарных? Кли­мат катастрофически меняется, продуктов питания недоста­ет, молодежь поглощают разврат и отчуждение!

f — Брось ты кликушествовать, Игорь! Жила Россия в мед- ^ / вежьей берлоге и будет жить, посасывая лапу. Так проще. '■J Был у нас с тобой светлый период, и, как любое счастье, он кончился вдруг. Поэтому, если хочешь продлить счастье, давай под мое крыло, и займемся поиском рецепта долголетия, — предложил Момот.

— Какое еще долголетие? — почти возмутился Судских.

— Самое обычное, — простенько, как о пошиве шта­нов, ответил Момот. — Нормальное. Которое все называ­ют счастьем.

Договорились встретиться завтра.

Дома Судских долго раздумывал, а надо ли ему под ста­рость впрягаться в воз, который окажется для него явно не­подъемным, и надо ли это России, когда президенту абсолютно безразлично? И надо ли это ему, не лучше ли отгородиться от всего и жить тихо в отдалении? Никто ведь не мешает...

Лайма рассудила по-женски мудро:

— В окружении президента друзей не бывает. Есть нуж- w ные люди и обязательные. Георгий правильно говорит: есть V/ смысл сбиться нам в кучку. И поверь мне, дело, которое он

затеял, будет и приятным, и полезным для всех. Дядя никог­да на корзину не работает и продаст его с максимальной выгодой.

«Что ж такого он задумал? — пытался вычислить Суд­ских. — Ладно, все равно заниматься нечем».

Они встретились с Момотом, и разговор состоялся. Но такого Судских не ожидал.

Начало его было вполне прозаическим: Гречаный выде­лил средства и все необходимое для уникальной климатоло­гической лаборатории.

— Какова моя роль? — поинтересовался Судских.

— Примерно то же самое, что ты делал в УСИ, — ответил Момот. — Собирать и обобщать данные.

— Староват я для этого, — усмехнулся Судских.

— Твоему старшему семь лет, второму четвертый, а Лай­ма что-то о третьем намекала. И какой ты старый?

— Это разные вещи, — смутился Судских.