Читаем Nabat_2 полностью

Но Брежнев в то время был Председателем Президиума Верховного Совета, и в его ведении находилось управление по делам вероисповеданий. Связь, хоть и косвенная, есть.

Кто подсказал будущему генсеку уничтожить захоронения?

С начала кампании по сохранению исторических памят­ников набралось преизрядно документов и писем от простых людей, кто, где, когда отдавал распоряжение уничтожить па­мятники. Письма проверялись и перепроверялись. Вырисо­вывалась картина, что с конца пятидесятых методично и не­заметно уничтожаются предметы российской старины, и в первую очередь те, которые подлинно освещают древнюю русскую историю.

Гриша Лаптев прокрутил множество документов и уста­новил следующее: направление подловатсньких усилий схо­дились к трем деятелям из комиссии по делам церквей. Один умер, второй эмигрировал в Австрию, где погиб при стран­ных обстоятельствах, а третий...

— Старший брат вашего старого знакомого, — доклады­вал Смольников. — Моисей Натанович Триф. Шестидесяти четырех лет. Эмигрировал из страны с первой волной, живет ныне в Швейцарии. Заметный товарищ.

— Почему ты акцентируешь внимание именно на брате Трифа? — спросил Судских. Взгляд Смольникова таил ус­мешку с намеком.

— В Шереметьево его задержали с вылетом, когда обна­ружились в его багаже рукописи и машинописные копии. По заявлению в таможенном департаменте значится, что багаж досмотрен тщательно. Ничего особенного не найдено. Ско­рее не искали, поскольку поступило распоряжение свыше пассажира не задерживать. Копии и рукописи исторической ценности не представляют.

— Отчего же на твоем лице такая загадочность? — с улыб­кой спросил Судских.

— А тут, Игорь Петрович, начинается исторический крос­сворд. Докопался до рукописей дежурный, младший инспек­тор шереметьевской таможни Гущин Сергей Александрович, он и поднял шумиху. В архиве таможни я нашел рапорт Гу­щина, что начальник смены проявил поспешность, разре­шив выезд Моисея Трифа, и он берется доказать это. Месяца не прошло, и Гущина уволили за служебную халатность. Я заинтересовался фактом и нашел Гущина. Сейчас он вполне респектабельный господин. После увольнения из таможни помаялся лет пять, потом уехал на Урал, в Свердловске ра­ботал в обществе «Знание», читал лекции и в горбачевскую пору стал депутатом местной Думы. Уважением пользуется. И вот что он поведал о делах давно минувших дней. Когда взялись перетряхивать багаж Трифа, одна из рукописных папок разлетелась. Собирая листы, Гущин незаметно при­