Читаем Nabat_2 полностью

Она осеклась вдруг. Ей померещилось лилово-фиолето- вое свечение. Странно, в этой гостиной не было хрусталя, мебель выдержана в цветах пурпура... Странно.

Об этом позже, решила она мудро: есть сомнения, под­дайся им, если нет возможности избавиться.

«Будет о чем поломать голову Всевышнему», — раз­мышлял ангел, улетая прочь от туманного Альбиона. Ту­манного — это не от погоды, а от двусмысленной политики, всегда выручающей страну, лишенную кладовых, но с хо­рошим аппетитом.

— Это ты ломай голову, — услышал он голос. — Ты суд­ный ангел, именем Моим тебе дано право казнить и мило­вать. Меч давно даден. Как решишь поступить, так и будет.

— И куда мне теперь?

— Куда считаешь нужным. Волен решать, где тебе быть на пути дьявола. Крылья у тебя есть, оболочку возвращаю — счастливого пути! — напутствовал голос.

— Лечу! — ликующе воскликнул ангел и, завернувшись в лилово-фиолетовый смерч, закрутился среди звезд, затанце­вал, рванувшись к Ориону.

— Легче! — насмешливо осадил голос. — Крылышки бе­реги, других не положено ангелу...

Первым делом он унесся в Подмосковье, разыскал не­приметный «жигуленок» и подсел к крупному мужчине на заднем сиденье. Тот пьяновато глянул на него и принял за друга, а друг, соответственно, принял пьяноватый вид.

— Слышь, друг, тут у меня неподалеку клевые телки жи­вут, давай заедем? — потормошил он соседа.

— Давай, — согласился крупный и пьяноватый.

— Только давай сначала побрызгаем, а то не дотянем.

— Давай, — пьяно согласился крупный, велел остановить на мосту и вышел. Он двинулся к перилам, и ангел про себя подсказывал: давай, давай, давай... Крупный дядя перевалился через перила и грохнулся в воду с приличной высоты.

— Готов! — сообщил водителю ангел.

— Поспешил, — услышал он голос. — Разве неведомо, что дерьмо не тонет?

— Вот ведь! — расстроился ангел ненадолго. — Сейчас я помогу ему исчезнуть...

— Стой! — приказал голос. — Не смей. Ты использовал свое право. Но из-за своей поспешности ты усугубил воз­можность наказания. Теперь вместо одного мерзавца тебе придется уничтожить десяток. Не спеши. Меч опускается легко, а подымается очень трудно. Не торопись.

Он внял ему, и молодой человек опустился в другом вре­мени на скамью в сквере Большого театра.

Рядом сидел скучный паренек в очках, который уныло читал «Комсомольскую правду».

«Курские аномалии», — заглянул в раскрытую газету Судских. Паренек сердито посмотрел на любопытного со­седа. Был он постарше Игоря и явно из разряда студиозов- умников.