Читаем Nabat_2 полностью

— Не по мне такие вопросы, Игорь, — холодно ответил Момот. — Я свою миссию выполнил. У русских издревле самоистязание выше ответственности. Хоть сейчас не разво­ди мокроту. Ты ничего не придумал и ничего не сделал, так не мешай мне делать.

— Друзья, — остановил назревающую перепалку Луце­вич, — все мы одинаково виноваты в происходящем. По­меньше слез за праздничным столом и побольше отваги в бранный час.

— За это стоит выпить по полной, — поддержал Бехте­ренко. Луцевич ему подмигнул.

— Верно, — присоединился молчавший до этого Тамура. — Не будем рвать постромки на прямой дороге.

«А Тамура преуспел в русском, — отметил Бехтеренко. — Человек со стороны видит больше и лучше. Вот бы кому врериться».

На другой день, отоспавшись всласть, Бехтеренко отпра­вился побродить по острову. Судских принес ему ворох лет­ней одежды и визитку, которую прищепил на клапан карманчика рубашки апаш, а в карманчик вложил миниатюр­ный радиотелефон.

— Проход разрешен везде, Слава. Тут твой дом, где ты старший, — напутствовал он.

В белых шортах и рубашке с короткими рукавами Бехте­ренко первое время чувствовал себя неловко, стесненно, слов­но голый. После российских непрерывных ливней, когда одежда мгновенно набухала от влаги, было непривычно даже прикасаться к своему телу: а вдруг обжечься можно?

Он по прямой направился к противоположному зданию, где слышались детские голоса. Это не был гомон, привыч­ный для игровых площадок, а стройное пение без аккомпа­немента.

Первая встречная девчушка поздоровалась с ним и неза­висимо отправилась дальше.

— Как тебя зовут? — окликнул ее Бехтеренко.

Она развернулась и подошла к нему.

— Меня зовут Джуди, я дочь коммандера Эндрю Полетта и Сары Берстайн. Мой папа старший офицер атомохода «Ари­ец», а мама оператор внешней защиты, — очень обстоятель­но ответила она, и Бехтеренко умилился.

«Да ей от силы три годика! — поразился он. — Ну и вос­питание!»

А Джуди продолжала отвечать:

— Мне три с половиной года, я учусь в приготовитель­ном классе первой ступени.

— И чему же ты обучаешься? — спросил Бехтеренко с улыбкой, которая стерлась, едва девочка заговорила:

— Я обучаюсь дыхательной гимнастике, логическому мышлению и языкам. Сейчас я свободно говорю на испан­ском, английском, русском, а к моменту поступления в пер­вый класс должна освоить китайский и хинди.

«Ни хрена себе! — чуть не произнес вслух от возбуждения Бехтеренко. — Да у них одни вундеркинды здесь собраны?»