Читаем Nabat_2 полностью

Бехтеренко не утомился от многих лет службы, не пре­сытился жизнью. Он просто никогда не вмешивался в про­цессы, которые не прельщали его. Он пережил многих \ реформаторов и не знал ни одного, достойного памяти. Аван ' /

час он наблюдал за предстоящим крахом Цыглеева. Не им был нужен Бехтеренко, а силам, стоящим за ними. Он с ними не сталкивался, идя параллельным курсом, не подходя к опас­ной черте, за которой начинается присяга на верность и сама жизнь уже не твоя. Сама идея масонства — «Свобода, равен­ство, братство» — не расходилась с лозунгами реформ, а все революции начинались под этими флагами. Позже выясни­лось, что все это провозглашается для узкого круга лиц. Па­стыри оставались пастырями, бараны — баранами, но жить лучше хотели все, а Бехтеренко обходился малым. За это его ценили, как солдат^^оторый естТороховыи концентрат, без промаха стреляет. И не высовывается из окопа.

Вернувшись к себе, он велел разыскать отца Потапа. Это не оказалось утомительным: Подгорецкий дожидался реше­ния премьера в гостинице.

— Здравствуйте, Подгорецкий, — приветствовал он его спокойно. — Отец Потап ноне? Что это вы так раздобрели?

— Удивлены?

— В цирк не хожу и ничему не удивляюсь. Маскарад зачем?

— К случаю, Святослав Павлович. Подушечку вместо животика для вящей убедительности подложил. Не стану же я упускать случай?

— Где Кронид? — напрямую спросил Бехтеренко.

— Как на духу, Святослав Павлович. Познакомился с отро­ком в его землянке, имел беседу о вере, только он обиделся на мое неприятие ведической веры, от злости выбил подпорку, и нас обоих задавило. С божьей помощью я выбрался.

— Может, с дьявольской? — намекнул Бехтеренко.

— Не важно, — ушел Подгорецкий от прямого ответа. — Я вор, но не убийца.

— А мальчик? Остался заваленный?

— Увы. Тем, кто замышляет меня убить, я руки не протя­гиваю. Фанатик он, натворит еще дел.

—■ Придется проехаться на место преступления. Из гос­тиницы не выходить, — распорядился Бехтеренко. — После­завтра поедем.

— Согласен, — ответил Подгорецкий. — Тут и дождь кон­чится. Легче определить мою невиновность.

— Из гостиницы никуда, — напомнил Бехтеренко.

— Ни боже мой! — обрадовался Подгорецкий, а Бехте­ренко сделал вид, что больше его этот хлюст не интересует.

«Хватит быть лохом», — сказал он сам себе и соединился с далеким островком в Тихом океане.

—■ Игорь Петрович, приветствую! Бехтеренко.

— Святослав Павлович! — пришел голос с дальних ши­рот. — Здравствуй, родной! Как ты там? Жаберки выросли?