Читаем Nabat_2 полностью

За последние годы Церковь потеряла почти все нажитое за тысячелетие. Ушли под воду храмы, многие подворья и монастыри, земли, дарованные и нажитые. На возвышенно­стях бесприютно торчали колокольни, вода заливала камен­ные ступени папертей, сырость точила стены разграбленных церквей, слизь поедала лики святых. И кому придет в голову творить молитву в храме, если дорога к нему исчезла под водой? Растеклась паства, вымерла. Господь отвернул свой лик от живущих в сраме.

Слаб был младенец ведической веры, не разродился даже криком, но вера жила, цепляясь за мир, такой манящий сквозь завесу дождей огнями новой столицы Орианы, куда не по­звали. Мусульманский мир иссыхал в злобе, буддийский про­зябал, иудейский растекался, пытаясь, как всегда в худые времена, сплавиться с чужеродной средой. Православная цер­ковь боялась гласа своего, чтобы не захлебнуться от собствен­ного крика, — и без того видно, что вымирает все живое и Творец безжалостен к отступникам.

Непонятно почему, вместо иерарха прибыл настоятель церкви Симеона-столпника.

— Это что за посол Его святейшества? — спросил Цыг­леев, принимая верительные грамоты, где значилось, что податель сего является полномочным представителем Пра­вославной церкви для переговоров с властями, за подпи­сью иерарха Филимона.

— Простудился Филимон на пароходе, добираясь в Ори- ану, и слег, — пояснил ему секретарь. — А этот, как его, — заглянул он в папку, — отец Потап возведен Филимоном в ранг архиепископа.

— Измельчала поповская рать, — язвительно выговари­вал Цыглеев. — К премьеру отправляют заштатного попика.

Язвил Цыглеев по другому поводу: Штаты выменяли у России пять авианосцев на два парохода соевых бобов, а в Хатангу прибыли только два. Трое утопли в жесточайших штормах на переходе.

— А попик, говорят, — подсказал секретарь, — убеж­дать умеет.

/ — Плут, как вся поповская рать, но подобно покойному \/ Ануфрию сведущ в мирских и своих делах.

— Поглядим, — не торопился Цыглеев. — Если тощ, без разговоров дам деньги.

— Полноват, — прояснил портрет секретарь.

Навстречу Потапу Цыглеев не встал. Отец Потап остано­вился перед премьером, сделал поклон. Цыглеев демонстра­тивно выложил ноги на стол и скрестил пальцы рук на животе, уставившись на отца Потапа.

— Слушаю.