Читаем На зоне полностью

Светлана смотрела на него, открыв рот. Для нее это было настоящим откровением. Ведь она была счастлива, ничего такого, что можно было назвать тоской – даже тоской по родине, – она не испытывала. Тем более она не могла представить себе, что ее муж, человек занятой, сильный и целеустремленный, может занимать свое время подобными сентиментальными глупостями.

Теперь она стала больше прислушиваться к своим ощущениям, и вскоре была вынуждена признать, что так оно и было – она скучала по России. Этот неказистый московский дворик олицетворял для нее родину, все то дорогое, что связывало ее с той, прежней жизнью. Такой всплеск патриотизма был для нее настоящей неожиданностью. При этом она никогда не вспоминала что-то конкретное, но эта странная, доставляющая радость боль с тех пор прочно поселилась в ней, а когда случились все эти страшные события с ее похищением, когда они с сынишкой Олежкой едва остались живы, когда странный человек Юрьев расстрелял Монтиссори и всю его охрану, когда Владислава посадили в американскую тюрьму, эта боль усилилась в десятки раз и уже не покидала ее ни днем ни ночью. Теперь ей казалось, что, если они с мужем и Олежкой вернутся домой, все сразу наладится и уже никогда с ними со всеми ничего плохого не случится.

Она услышала звук подъехавшей машины, потом мелодичный звонок в дверь и пошла открывать.

Это был Сивый. Он пребывал в радостном возбуждении и, войдя в прихожую, извлек из-за спины руку с великолепным букетом прелестных желтых тюльпанов. Света ахнула: ' – Мои любимые! Откуда ты знаешь?

– Знаю, – самодовольно ответил Сивый. – Только вот непонятно, почему именно желтые?.. Вроде, к разлуке.

– Ничего не к разлуке! – возмутилась Светлана.

– Ну, не знаю, мое дело маленькое... Букет, как ты понимаешь, от твоего мужа. У него, видишь ли, в тюряге других дел нет, как жене букеты посылать, вот я и бегаю...

Он потер руки, внимательно посмотрел ей в глаза:

– Хоть это и не принято в этой стране... Пожрать дашь?.. Домашненького хочется, надоел этот «фаст-фуд» проклятый...

Светлана сощурилась:

– Зависит, какие новости принес. Не отвечая, Сивый прошел в дом.

– Черт, – бормотал он, вымыв руки в ванной, – забыл, где у тебя кухня... Люблю, знаешь ли, на кухне ужинать. Уютненько так, по-московски...

– Ты мне зубы не заговаривай, кормить не буду, пока не скажешь.

Тем не менее она прошла на кухню и достала их духового шкафа фарфоровую супницу. Поставив ее на стол, открыла крышку.

Увидев лежавшие горкой и источавшие чудесный аромат настоящие сибирские пельмени, Сивый застонал.

– Даже не думай. – Светлана снова закрыла крышку. – Говори.

– А что говорить, – скороговоркой забормотал Сивый, усаживаясь за стол и не сводя глаз с вожделенной супницы. – Завтра вечером вылетаем в Москву.

– Как в Москву?!

– А вот так. Разлюбезный твой муж, Владислав Геннадиевич, улетел сегодня утром, а мы – завтра вечером.

– Неужели? – Светлана радостно всплеснула руками.

– Именно так. Вот и все дела. Ну-ка, давай сюда пельмени... А водка есть?

– Ух ты! – вдруг раздался сзади восхищенный вздох, и они обернулись к двери.

На пороге кухни стоял, одетый в веселенькую, с мишками и зайчиками, пижаму, Олежка. Некоторое время он изучающе смотрел на Сивого, потом критически взглянул на мать и с невозмутимым видом протянул свое обычное:

– Mo-ом.

– Что, зайчик? – ласково отозвалась Светлана.

– Я хочу пить.

– Ну так попей.

Мальчишка продолжал стоять, зябко поджимая пальцы босых ног и выразительно глядя на мать.

– Что такое? – удивилась она.

Он покосился на Сивого, потом снова взглянул на нее.

– Но тогда я ничего не могу тебе «галантиловать», – неожиданно заявил малыш, повторяя подслушанную где-то фразу.

Повисла недоуменная тишина.

– Что же ты не можешь гарантировать? – переспросила Светлана у сына.

– Что я не описаюсь, – не моргнув глазом, ответил ребенок.

– Чудовище, – только и смогла сказать Света и растерянно посмотрела на Сивого, который, присвистнув, прокомментировал:

– Однако. – Потом обратился к мальчику: – Скажи, парень, а ты всегда так вот изъясняешься?

Сын Варяга серьезно кивнул. Потом выпил полный стакан воды, поданный ему матерью, – и, уже уходя, обернулся к Сивому:

– Дядя Сивый, а ты башкой умеешь кирпичи разбивать?

– Иди, иди! – замахала на него руками Светлана, и мальчишка, возмущенно взглянув на нее, с достоинством удалился.

Сивый значительно поднял вверх указательный палец.

Он внимательно следил за Светланой, которая накладывала ему пельмени.

– Давай, давай, – подбадривал он. – Не жадничай, сегодня можно. Сегодня праздник. – А получив тарелку, скомандовал: – Масло, уксус, перец!

Обильно приправив блюдо, он победно поднял наполненную водкой рюмку и провозгласил:

– За победу!

Внезапно раздавшийся звон заставил Светлану обернуться, но сначала она ничего не увидела, лишь темные кусты за окном кухни да ночное небо над ними. Потом вдруг увидела маленькую дырочку в стекле и, все еще ничего не понимая, повернулась к Сивому.