Читаем На Востоке полностью

Жестокие бои разгорались в траншеях. Тут враг пускал в ход не только оружие, но и бутылки с зажигательной смесью, старался засыпать глаза нашим бойцам песком, используя для этого малые саперные лопатки. Однако наши солдаты и командиры умело вели траншейный бой, ломали упорство самураев. Вот пример.

На красноармейца Ефима Корчанова напали несколько японцев в узком проходе траншеи. Боец не растерялся. Он бросил в них две гранаты. Но в это время к нему сзади подскочил японский солдат и хотел выбить винтовку из рук. Но у хорошо обученного бойца не так-то легко выбить из рук оружие. Корчанов резко развернулся и заколол японца штыком.

Красноармейцы Суханов, Нестеров и Савельев наткнулись в траншее на большую группу врагов. Те открыли огонь. Наши воины пустили в ход гранаты, уничтожив 12 японских солдат.

Так в упорной траншейной борьбе пришлось отвоевывать каждую пядь земли. Наши бойцы смело вступали в бой с неприятелем, даже если тот превосходил численно, и выходили победителями.

23 августа войска противника были окружены. Для того чтобы вывести свои части из кольца, японское командование предприняло 24 августа контратаки юго-восточнее населенного пункта Номон-Хан-Бурд-Обо силой до двух пехотных полков. Но советское командование уже создало внешний фронт окружения. Удар врага пришелся по 80-му стрелковому полку 57-й стрелковой дивизии. Хотя японцы имели превосходство в силах, советские войска не дрогнули. Они смело встретили врага, уничтожая его огнем артиллерии, минометов, пулеметов. Когда японцы подошли на близкое расстояние, в ход были пущены гранаты. Прорваться к окруженным войскам противнику не удалось.

На другой день, 25 августа, враг возобновил атаки на внешнем фронте. И опять удары принял на себя 80-й стрелковый полк. Упорный бой длился до самого вечера. Японцы не добились намеченной цели. Но и 80-й полк сильно поредел. В помощь ему командование группы выделило из своего резерва 6-ю танковую бригаду и стрелковый полк. 26 августа танковая бригада совместно с пехотой нанесла сильный удар во фланг наступающих частей противника и смела их. Попытка японцев деблокировать свои окруженные войска кончилась крахом. Понеся большие потери, враг прекратил атаки на внешнем фронте.

Зато на внутреннем фронте борьба развернулась на редкость ожесточенная. Наши войска сжимали кольцо окружения. И чем меньше становилось оно, тем упорнее сопротивлялся враг. Генерал Камацубара обманывал окруженные силы, предлагал им по радио и через голубиную почту держаться, обещая поддержку. Японские солдаты дрались с фанатичным упорством. Каждую высоту, каждый бархан приходилось брать приступом, выковыривать врага из каждого окопа.

Артиллеристы под огнем неприятеля выкатывали орудия на открытые позиции и били по траншеям врага прямой наводкой, а затем пехотинцы шли в атаку, врывались в окопы, штыком и гранатой довершали дело.

Трудно выделить, кто был храбрее в этих боях. Но нельзя не отметить, что впереди шли коммунисты и комсомольцы. Они всегда были там, где опаснее, где труднее. Во время одной из атак произошла заминка. Укрывшиеся в яме японцы открыли по нашим бойцам губительный огонь. Цепь залегла, воины начали окапываться. Тогда встал во весь рост коммунист красноармеец Петр Коптев, крикнул: Товарищи, за Родину, за партию! Вперед! — и первым ринулся на врага под градом пуль. За ним бросились сначала несколько человек, а затем и вся рота. Загремело раскатистое русское ура. Стремительным ударом враг был выбит с занимаемой позиции и уничтожен.

В этот же день комсомолец рядовой Георгий Калянда спас жизнь своему командиру. Но вскоре сам получил тяжелое ранение.

Прощаясь с товарищами, Калянда сказал:

Не беда, вылечусь и вернусь к вам. Бейте, друзья, врага, бейте беспощадно! Берегите своих славных командиров. Будьте стойкими и храбрыми бойцами.

За свои подвиги Георгий Калянда был удостоен высокой награды — ордена Ленина.

При штурме высоты Песчаная отличился механик-водитель Алексей Васильевич Торшилов. О его подвиге мне рассказали, когда я принял командование 82-й стрелковой дивизией. Но для того чтобы донести до читателя дух того времени и показать, какие мысли владели нашими воинами, я позволю привести рассказ об этом бое самого А. В. Торшилова.

…Нашей танковой роте была поставлена задача поддержать стрелковую роту, которая должна была произвести разведку боем, чтобы выявить огневые точки противника на сильно укрепленной высоте Песчаной.

Проснулся я рано. Мой танк стоял в песчаном углублении. На броне, как золотые звездочки, лежали пожелтевшие, опаленные дневным зноем листочки мелкого кустарника. Небо и река, собравшая его краски, свинцово-серые. Чуть-чуть моросит мелкий нудный дождик, шепчется с кем-то прибрежный камыш. Где-то в камышах разноголосо переговариваются дикие гуси и утки. Они частенько по утрам будят нас своим гомоном. Им и пальба нипочем: улетят куда-то на время, а ночью снова возвращаются в облюбованные камыши. Странно все это выглядит: война — и птичий гомон по утрам…