Читаем На Востоке полностью

Однако вернемся к событиям тех дней, когда мы прибыли в Улан-Батор. Много дел свалилось на наши плечи. Прежде всего требовалось побыстрее разместить личный состав полка. Нам отвели участок гористой местности на окраине столицы. Это было голое место. Что называется, ни кола ни двора. Крышей нам служило бездонное монгольское небо. На первых порах устроились в палатках. Учитывая суровый климат Монголии, мы понимали, что долго в них находиться будет нельзя, особенно зимой, в период сильнейших ветров. Поэтому решили строить землянки. Сразу же встал вопрос: где взять лес? Поблизости не было. Пришлось возить его из района Кяхты. Далеко, сложно, но другого выхода не было. И мы возили. Словом, полк устраивался и готовился к зиме основательно.

Командиры подразделений, как и весь личный состав, также разместились в землянках. Лишь командование полка имело юрты. Позднее нам разрешили взять семьи. Им тоже построили землянки. Так на окраине Улан-Батора появился военный городок, или, как его называли, копай-город. Конечно, жить в землянках, особенно семейным, было не очень-то приятно — тесно и неуютно, но, как гласит пословица, в тесноте, да не в обиде. Самое главное — зимой в землянках не мерзли. Хуже было, когда наступила весна, а вместе с ней и весенние дожди. Вспоминаю свою землянку, в которой жил с женой. Потолок в ней был из картона, а стены покрыты далимбой (монгольский хлопчатобумажный материал). Однажды весной прихожу домой пообедать и вижу такую картину: вся посуда стоит на полу, а в нее с потолка и стен стекает вода.

— Ничего не поделаешь, дорогой, — сказала жена, виновато улыбаясь, придется сегодня остаться без обеда. Иначе утонем здесь.

— Не волнуйся, — успокоил я ее, — обойдусь сегодня и без обеда. Не умру.

Кое-как перекусив, отправился на работу. Но не только в тот день пришлось остаться без обеда. Несолоно хлебавши возвращался на службу много раз. Вот так и жили. И надо сказать, носа не вешали. Невзирая на трудности, добросовестно делали свое дело. Мы знали, что пришли сюда не ради удовольствия, а ради того, чтобы выполнить приказ Родины, помочь Монгольской Народной Республике отразить возможную агрессию, угроза которой, по всем данным, быстро надвигалась. Японские войска непрерывно сосредоточивались на границах с МНР. Вот-вот должна была разразиться гроза. Мы это чувствовали все явственнее.

Следует заметить, что Япония давно стремилась прибрать к своим рукам Монголию. Еще в те годы, когда на территории Советской России пылала гражданская война, японские милитаристы пытались превратить внешнюю Монголию в свою колонию и создать великое монгольское государство от Байкала до Тибета и от Маньчжурии до Восточного Туркестана. С этой целью в 1919 году ими была инсценирована в Чите так называемая всемонгольская конференция с участием белогвардейцев и японских агентов. Конференция, по замыслам ее организаторов, должна была решить судьбы монгольского народа, то есть поставить его в рабскую зависимость от японского империализма. На пост правителя намечался белогвардейский атаман Семенов.

Однако монгольский народ с помощью Красной Армии разрушил коварные планы японских милитаристов. Их организаторы вместе со своими белогвардейскими пособниками были выброшены за пределы страны. В огне жестоких боев против общего врага родилась дружба советского и монгольского народов и их вооруженных сил. У истоков этой дружбы стояли великий Ленин и славный сын монгольского народа Сухэ-Батор.

Красная Армия пришла на помощь монгольскому народу и в 1921 году, когда японцы сделали попытку захватить Монголию силами белогвардейских банд барона Унгерна.

Но и после этого японские милитаристы не отказались от своих планов. В 1927 году премьер-министр японского правительства генерал Танака в меморандуме японскому императору писал:

Согласно завету Мейдзи, наш первый шаг должен был заключаться в завоевании Формозы, а второй — в захвате Кореи (это уже осуществлено). Теперь должен быть сделан третий шаг, заключающийся в завоевании Маньчжурии, Монголии и Китая. Когда это будет сделано, у наших ног будет вся остальная Азия.

Монгольская Народная Республика привлекала японцев не только природными богатствами, но и своим важным стратегическим положением. Японцы рассматривали ее как ключ к советской части Азии, как выгодный плацдарм для нападения на Советский Союз. Овладение этим плацдармом открывало кратчайшее операционное направление в советское Забайкалье с юга и ставило под угрозу весь советский Дальний Восток. Потому-то правящие круги Японии и хотели во что бы то ни стало завладеть Монголией. Уже позже, много лет спустя, работая над воспоминаниями, я познакомился с некоторыми документами, которые подтверждают коварство планов японской военщины. Приведу некоторые из них.

В секретном докладе в штаб Квантунской армии начальник японской особой миссии в Бейпине Мацумора доносил: