Теперь все изменилось – он боялся не только смотреть в сторону Надежды, даже думать о ней было опасно. Невозможно было угадать, какие коварные замыслы вынашивает ее изверг муж. Если он выслеживает собственную жену, то естественно, что и собственному окружению он не доверяет. Угрюмый вспомнил случай, происшедший в прошлом году в ресторане. Один из братков отважился пригласить Надежду на медленный танец. Многие обратили внимание на то, что во время танца он слишком вольно вел себя с супругой босса: прижимал к груди, поцеловал в шею, а когда провожал на место, слегка притронулся ладонью к ее бедру. Колян на забавы пехотинца взирал с отеческой снисходительностью. Шеф даже ободряюще улыбнулся нахалу, но следовало сначала хорошо узнать Коляна, прежде чем верить его иезуитской улыбке. Через пятнадцать минут парня вызвали на улицу. Обратно он уже не вернулся.

Нашли его только через пять месяцев в заброшенном доме на краю города – одежда на трупе давно истлела, руки и ноги были стянуты колючей проволокой, рот забит камнями. Все догадывались, чьих это рук дело, но предпочитали молчать, боясь разделить судьбу покойного пехотинца.

Угрюмому порой казалось, что Колян способен даже читать чужие мысли (черт его знает, чему их там учили в спецшколе!), а потому в присутствии бригадира лучше всего размышлять о бабах и выпивке.

– Что не зацепила, это плохо, – сокрушался Колян. – Живучий этот Штырь! Вот падла! Значит, опять проблемы. А проблемы, как ты знаешь, не решаются без оперативного вмешательства. Так ведь?..

Угрюмый не раз задавался вопросом, откуда у Коляна такая власть над людьми. Ему достаточно было повысить голос, и его собеседник уже готов был в штаны наложить от страха. Конечно же Никола Радченко волевой человек, не обижен силой, мозгов ему тоже не занимать, но подобными качествами, обладает немалое количество людей. Однако нужно быть по-настоящему исключительной личностью, чтобы сказать: «Подите все прочь! Я пришел!» – и при этом быть твердо уверенным в том, что тебя послушаются.

Вера в могущество Коляна не позволяла Федьке Угрюмому опуститься в свободное кресло и дожидаться когда Колян изречет очередную многозначительную фразу. Угрюмый застыл перед бригадиром, словно недотепа-солдатик перед грозным сержантом.

– К чему ты ведешь, Колян? – настороженно спросил Угрюмый.

– Я не люблю, когда мои приказы не выполняются. Раз я сказал, что Аркаша мне мешает, значит его надо урыть. Приказ они не выполнили, только дело усложнили. Сейчас он лежит в больнице под охраной ОМОНа и собственной братвы. Даже в палате его охраняет на всякий случай пара автоматчиков. Боится сука! Представляешь, какая идиллия царит в больнице – сидят рядышком здоровенные мужики в кожаных куртках и в камуфляже и смотрят себе спокойненько по телевизору мультики. А ведь еще несколько дней назад они делились на бандитов и ментов.

– Аркашу в больнице не достать, это верно, – осторожно высказался Угрюмый, оперевшись рукой о край стола. – Вот разве что выманить его оттуда…

Николай усмехнулся:

– Он же лежачий пока, как ты его выманишь? На носилках, что ли, вынесут? Вот что: Хмырь и Сявка заставляют себя ждать, разыщи их.

– Хорошо, – произнес Угрюмый, понимая, что ничего хорошего бойцам это поручение не сулит.

Глава 33

Хмырь и Сявка отыскались на седьмой день. Точнее, они и не пытались скрываться – их заприметили на центральном проспекте города, где они, не выходя из машины, высматривали проституток.

Местечко во всех отношениях было знаменитое: здесь толкались самые юные проститутки, проходившие что-то вроде стажировки перед тем, как покинуть Студеные сибирские края и податься на заработки В столицу. Их трудовая деятельность начиналась едва ЛИ не в четырнадцать лет, а в шестнадцать они набирали такой колоссальный опыт, которому, возможно, Позавидовали бы даже жрицы любви Древнего Востока. Малолетки были по-крестьянски трудолюбивы, их работа еще не успела им осточертеть. К тому же они не столь корыстны, как опытные шлюхи, которые, помимо гонорара, старались раскрутить клиента на подарки и кабак – малолетки рады были любить за сто баксов. Бойцы Николая Радченко курировали точку и, естественно, имели право «первой брачной ночи» с каждой свеженькой девчонкой. Кроме того, раз в неделю девчонки должны были обслуживать бойцов бесплатно – это называлось «субботником». Как правило, субботник проходил в конце недели в одном из городских ресторанов, где братва шумно отмечала успешное завершение опасной и трудной недели.

Хорек длинно просигналил, тем самым прервав почти интимный процесс «снятия телок». Хмырь, сидевший за рулем, мгновенно потерял интерес к ночным бабочкам и, надавив на газ, подрулил к машине Хорька.

Стекло медленно поползло вниз, и Хмырь испуганно, посмотрел на сердитую физиономию ближайшего соратника бригадира.

– Какого хрена?! Где вы болтаетесь?! Колян рвет и мечет, велел разыскать вас!

– Давно ищет? – На губах Хмыря застыла нелепая виноватая улыбка.

Хорек злорадствовал: обычно у него самого делается такое же жалкое лицо, когда Радченко желает его видеть.