Читаем На воле полностью

– Широко шагаешь, Колян! Гляди, такие, как ты, плохо кончают. Если сами себе не сломают хребет, то в этом им обязательно помогут другие.

Колян неожиданно поднялся.

– Хотя ты и приятный собеседник, Штырь, но, думаю, это наш последний с тобой разговор.

Не оборачиваясь, он направился к выходу. Ножки стула громко царапнули пол – это Угрюмый запоздало поспешил следом за бригадиром.

– Разумеется, – отозвался Штырь, зловеще поджимая губы.

Недалеко от входа, прямо за газетным киоском, Николая поджидала белая «мазда». Не обращая внимания на телохранителей, предупредительно устремившихся ему навстречу, Колян стремительно пересек небольшую площадь, выложенную темно-зеленым диабазом, и распахнул дверцу.

– Поехали! – бросил он шоферу.

– А как же Угрюмый с Хорьком? – недоуменно глядя на шефа в зеркальце заднего вида, поинтересовался Валька Спиридонов.

– Ничего, на «шестерке» доберутся.

– Понял, – произнес Валька и, слегка притопив педаль газа, заставил машину рвануться с места.

Хорек с Угрюмым бросились вдогонку, но вскоре поняли бессмысленность своей затеи. Бригадир был явно не в духе.

«Мазда» уверенно лавировала в потоке транспорта. Дважды Колян мстительно сжимал челюсти, когда мощный бампер машины готов был вспороть полированные бока мчавшихся рядом автомобилей. На его лице отражалось разочарование, когда машинам чудом удавалось разминуться.

– Останови, – распорядился Николай.

Валька послушно крутанул руль вправо, едва не задев стремительно приближавшуюся «Волгу». В ответ на недоброжелательный взгляд немолодого водителя он только презрительно скривил губы. Знал бы этот дед, какой пассажир сидит у него в салоне, тогда не зыркал бы так грозно.

– Здесь остановка запрещена, – запоздало предупредил Валька.

– Плевать! – отмахнулся Колян. – Забыл, как разговаривать с ментами? Сунул сто долларов в зубы и пускай отваливают.

Колян хрустнул новенькой купюрой и бросил ее на переднее сиденье. Валька Спиридонов осторожно взял ее двумя пальцами и сунул в карман брюк.

Минуты через две позади «мазды» припарковалась красная «шестерка». Первым из нее вышел Хорек. Растерянный, слегка подавленный, он усиленно соображал, какой следующей неприятности следует ожидать от раздраженного шефа. Как бы скверно ни развернулись события в следующую минуту, самым разумным было молча переждать ярость Коляна. Важно не вспылить даже в тот момент, когда тот захочет испробовать крепость собственных кулаков на скулах безропотных бойцов. А когда Колян устанет и обдерет костяшки пальцев, можно будет утереть с разбитого носа кровь и облегченно вздохнуть. Следом за ним вылез Угрюмый, а уж потом два молодых бойца – Иван и Степан. В бригаде их называли просто – Хмырь и Сявка. Колян вообще не признавал громких кликух и даже самых именитых звеньевых опускал до Ржавых и Гнилых.

С полгода назад Колян присмотрел Хмыря и Сявку в одном из спортзалов города, где атлеты, под восхищенные взгляды своих подружек, вскидывали над головой груды металла. Без долгих красочных предисловий о легкой и красивой жизни, ожидающей их, Николай Радченко предложил ребятам войти в бригаду. Лестное было предложение, что и говорить! Для многих подростков Колян сделался кумиром, поскольку сумел показать, на что способен обыкновенный парень, наделенный организаторскими способностями и силой воли. Весь город находился под его пятой, и в бригаду Коляна рвались пацаны едва ли не со всей области. Быть бойцом у Коляна считалось так же престижно, как, скажем, иметь полный бумажник «зелени» и разъезжать по городу на шикарной иномарке. К слову сказать, Колян вообще не терпел доходяг и набирал в свою бригаду ребят крепких, уже успевших проявить себя если уж не в уличных драках, так хотя бы в спортивных залах.

Размышления штангистов были недолгими. Через пятнадцать минут разговора они приняли предложение Коляна, решив, что куда перспективнее быть бойцом в известной бригаде, чем потеть в спортзале ради призрачных олимпийских высот.

Колян опустил в машине стекло. Стоявших рядом Хорька и Угрюмого он словно не замечал.

– Колян, ты бы это… Чего злишься-то, мы-то тут при чем? – протянул раздосадованно Хорек.