Читаем На воле полностью

Ее ладони творили чудеса – даже китайский массаж в сравнении с магией ее пальцев смахивал на обыкновенное шарлатанство.

– А Колян тебя каким способом любит? – вдруг весело поинтересовался Угрюмый.

– Он по-разному любит и тоже большой выдумщик, – ласково проворковала Надежда.

Подначки не получилось. Неожиданно Федор ощутил ревность, да такой страшной силы, что едва не задохнулся от избытка чувств.

– Он старается везде преуспеть, – горько поморщился Угрюмый. Делить Надежду ни с кем не хотелось, но и не делить было невозможно. – Видно, глубоко тебя пашет? – поинтересовался Угрюмый, тем самым причиняя себе еще большую боль.

– Все от настроения зависит. – Надежда высвободила руку, и ее ладонь вновь отправилась в свободное путешествие по его телу, причиняя наслаждение даже малейшим прикосновением. – Бывает, так пройдется, что я потом пару дней врастопырку хожу.

Федор поморщился, подобно искусному музыканту, не умеющему внимать фальшивым нотам, – за сказанным чувствовалась едва скрываемая гордость.

– Силен.

– Да, он такой.

Неожиданно Надежда отдернула руку, положила ее под голову и поинтересовалась:

– Признайся мне честно, Федор, а ты хотел бы быть со мной?.. Со мной навсегда?

– Это как же?

– А вот так. Просто навсегда, и все!

– Тебя же Колян не отпустит.

– А мы разве будем спрашивать его разрешения?

Надежда в который раз за эту ночь поразила Угрюмого своей откровенностью.

– И что же ты предлагаешь сделать? – в его голосе неожиданно обнаружилась хрипотца. Такое случалось всегда, когда он начинал волноваться.

Решение находилось рядом.

– А ты не догадываешься?

– Нисколько. – Угрюмый совсем охрип. Если так пойдет и дальше, то он может потерять голос.

– Я предлагаю от него избавиться.

– Это как же?.. Убить его, что ли?

– А ты разве никогда этим не занимался? – скривила Надежда губы в безжалостной усмешке. – Тут Колян как-то кассету приносил…

– И что за кассета?

– Как вы на одном пикничке двоих своих приятелей на тот свет спровадили. Одним из тех, кто стрелял, был ты.

Угрюмый похолодел:

– У тебя, Надежда, приемчики прямо как у царской жандармерии.

– Это какие же?

– Провокационные! Что-то я не припомню такого фактика в своей биографии. Если это действительно был я, тогда во что же я был одет?

– Пожалуйста. – Надежда сделалась безмятежно– ласковой. – Коротенькая такая курточка темно-коричневого цвета, брюки светло-серые… Продолжать дальше или хватит?

– Продолжай!

– Стрелял ты из автомата. Маленький такой, кажется, он называется «узи».

– А я и не подозревал, что ты разбираешься в оружии, – процедил сквозь зубы Угрюмый.

– Ты разве не слышал такую пословицу: «С кем поведешься, от того и наберешься»? Так что, будешь дальше отрицать?

– Ладно, сдаюсь, было дело.

Подобный эпизод имел место четыре месяца назад, когда Колян приказал замочить двух новобранцев, осмелившихся не выполнить его распоряжение. Парни, похоже, плохо понимали, с какой организацией решили связать свою жизнь, и имели завышенную самооценку. Они даже не подозревали, что для Коляна они ровным счетом ничего не значат. Или, точнее сказать, значат ровно столько, сколько для фельдмаршала значит каждый отдельно взятый пехотинец. Но Федор никак не мог предполагать, что где-то за соседним деревом затаился оператор и терпеливо ожидает момента расстрела. Сука! Похоже, Колян держит его на кукане покрепче, чем покойного Павла Несторовича. У Гордеева была хоть какая-то команда, он имел возможность откупиться, а ведь Федор лишен и этой возможности.

– Так ты как, согласен? – нежным взором окинула Надежда своего любовника. Наверняка именно таким же взглядом любвеобильная Белоснежка посматривала на гномов. Бедные парни ни в чем не могли ей отказать.

– Я пока не готов к ответу.

– А чего тут готовиться? Неужели это такая сложная задачка – или он убивает нас обоих, или мы вдвоем убиваем его одного.

Угрюмый невесело хмыкнул:

– Ты хочешь мне сказать, что мы вдвоем будем молотить его топориком по темечку?

Надежда поморщилась от картины, невольно промелькнувшей перед ее глазами.

– Неужели нельзя найти более… как это сказать… цивилизованного способа убийства?

– Цивилизованных убийств не бывает, – философски заметил Угрюмый. – Убийство – оно и есть убийство, как ты его ни называй.

– Не знаю, что и сказать.

– Кстати, твой муженек не любит огнестрельного оружия. Ему топорики подавай, чтобы мозги на стену брызгали. Запугать всех хочет. Кстати, а где он хранит кассету?

– Этого я не знаю, – честно посмотрела Надежда на Федора.

Угрюмый был уверен, что точно такими же глазами Надежда смотрит на мужа и заверяет, что помогала матушке по хозяйству, а бедный Колян и не подозревает о том, что все влагалище благонравной женушки натерто до мозолей усилиями пылкого любовника. Не исключено, что эта самая кассета сейчас лежит у Надежды в сумочке. Если вдуматься, то Надькин шантаж куда более тонкий, чем хитромудрая игра Коляна.

– Ладно, потом разберемся.

– Так ты, как, согласен? Представь, милый: если у нас получится, то мы все время будем вместе.