Читаем На воле полностью

Федор положил трубку. В городе он был уже второй день и за это время сумел выполнить почти все намеченное. Первое, что ему удалось сделать, это собрать небольшую команду из самых отмороженных головорезов города, которые рвались в Москву, чтобы помериться силами со столичной братвой.

Оставалось последнее – выручить из тюряги троих приятелей Коляна, без которых, как считал Федор, команда будет неполной. Единственным человеком, который мог ему в этом посодействовать, был мэр города Павел Несторович Гордеев. Под ним ходили городская милиция, суд, прокуратура. От его решения во многом зависела финансовая политика области. Он по два часа держал в своей приемной финансовых тузов и беспощадно имел всех олигархов, осмеливавшихся давить на него. Однако мало кто подозревал, что мэра города в любое время дня и ночи мог поиметь городской бандит Колян.

Федор хотел как можно быстрее покончить с делами. Для этого у него была весьма существенная причина – вечером ему предстояло встретиться с Надеждой. Угрюмый уверенно вошел в подъезд, открыл дверь веселой квартирки своим ключом и посмотрел на часы – до назначенного времени оставалось еще двадцать минут. Он улыбнулся, подумав, с какой физиономией мэр, перешагнув порог квартиры, увидит вольготно развалившегося на диване гостя.

Минут через десять повернулся ключ в замке. Подумав, Федор решил устроиться понахальнее и положил ноги в ботинках на стул. Это должно было произвести впечатление. Следовало все делать для того, чтобы сломить волю клиента к сопротивлению.

Павел Несторович открыл дверь. Его лицо сморщилось, словно он укусил лимон.

– Значит, вы располагаете ключиком и от этой квартирки?

– Разумеется, – улыбнулся Федор. – Мы же с вами старые приятели, у нас не должно быть друг от друга никаких секретов.

– Но позвольте узнать, как вам удалось заполучить его? Когда я заказывал замок, так меня уверяли, что его практически невозможно открыть, разве высадить дверь вместе с ним.

Павел Несторович двигался именно к тому месту, где разбросал свои ноги Угрюмый. Походило на то, что он решил присесть прямо на ботинки гостя. Федор невольно убрал ноги со стула. Чувствовалось, что со времени их последней встречи господин Гордеев изрядно окреп. Наступило самое время, чтобы стукнуть Павла Несторовича мордой об стол.

– А ты никогда не задавался вопросом, почему у тебя всегда есть под рукой баба, которую можно трахнуть? Учти: большинство баб, которых ты пользуешь, прошли у нас курс молодых шлюх. Так что не удивляйся, что ключики от этой квартирки имеются и у нас.

Гордеев не особенно расстроился.

– А я-то все время думаю, откуда у меня такое ощущение, будто здесь после меня кто-то побывал? Теперь понимаю, – голос мэра звучал почти бодро.

– Ты еще не все понял, мой ангел – ласково улыбнулся Угрюмый. Он вдруг поймал себя на том, что усвоил некоторые словечки и интонации Коляна, которые убийственным образом действовали на Гордеева. – Посмотри вот в этот угол. Да-да, сюда, как раз над самым диваном. Ты ничего не замечаешь?

Гордеев хмыкнул:

– А что я, по-твоему, должен увидеть?

– Приглядись получше.

Неожиданно с лица Павла Несторовича сошла безмятежность. Его лицо покрылось красными пятнами.

– Суки! Вон что вы придумали! Если бы Я знал, что так сложится, то собственными руками придушил бы Коляна!

Губы Федора расползлись в пренебрежительной улыбке.

– Мне Коляну так и передать?

– Я, значит, здесь с бабами кувыркался, а вы меня между тем на пленочку снимали! Суки, дочего додумались!

Гордеев разгневался не на шутку. Федору даже на мгновение показалось, будто руки мэра потянулись к огромному бронзовому светильнику, стоявшему на невысокой тумбочке.

– Но-но, ручки-то свои попридержи. У меня хватит силенок, чтобы тебе шею свернуть. А потом, ты чего про себя думаешь? Может, ты чистой любви хотел? Мы ведь твоим девушкам платили куда щедрее, чем ты. Так что советую быть паинькой и не дергаться больше понапрасну.

– Чего вы от меня хотите? – прорычал Гордеев.

– Немногого. Для такого влиятельного человека, как ты, подобная просьба – сущий пустяк, – голос Угрюмого значительно подобрел. Федор даже стал выглядеть как-то скромнее: не то уменьшился в росте, не то стал уже в плечах. – Ты должен освободить из СИЗО трех человек – Крота, Серого и Цыгана.

– Да вы что?! Рехнулись, что ли?! – вскочил со стула Павел Несторович. Если бы гнев можно было оценивать по шкале Бофорта, то сейчас он наверняка приблизился к одиннадцатибалльной отметке. – А может, Колян меня с кем-то перепутал? Может, он думает, что я Президент России: хочу – караю, хочу – милую? Как, по-твоему, я должен освободить эту троицу? Позвоню начальнику СИЗО и скажу: хватит, мол, держать этих парней, ведь они такие славные, и вообще, скорее всего, произошла судебная ошибка! А знает ли твой Колян, что Крот сидит за разбой с причинением тяжких телесных повреждений, что трое из тех, кого он ограбил, до сих пор не могут выбраться Из реанимации?