Читаем На вилле полностью

Она прекрасно понимала, что принцесса и Роули вызывают ее на откровенность, но не собиралась ничем с ними делиться. Эдгар Свифт более чем ясно дал понять, как своим, так и ее друзьям во Флоренции, что влюблен в нее, и принцесса не раз и не два пыталась выяснить у нее, перешел ли он от слов к делу.

– Я не знаю, понравится ли вам климат Калькутты, – подала голос леди Грейс, которая все воспринимала на полном серьезе.

– Ох, я достигла того возраста, когда предпочитаю только мимолетные романы, – ответила принцесса. – Вы понимаете, времени мне осталось немного. Вот почему я так нежно отношусь к Роули. Его намерения всегда бесчестные.

Полковник хмуро уставился на свою рыбу, и совершенно напрасно, потому что ее доставили из Виареджио тем же вечером, а его жена сухо улыбнулась.

В ресторане играл маленький оркестр. Музыканты в неаполитанских костюмах играли неаполитанские мелодии.

– Я думаю, нам пора послушать певца, – в какой-то момент решила принцесса. – Он вас просто потрясет. У него действительно изумительный голос, такой итальянский и столько эмоций! Гарольд Эткинсон серьезно думает о том, чтобы готовить из него оперного певца. – Она подозвала метрдотеля: – Попросите того мужчину спеть песню, которую он пел тем вечером, когда я была здесь.

– Очень сожалею, ваше высочество, но сегодня его нет. Он болен.

– Какая жалость! Я так хотела, чтобы мои друзья послушали его. Ради этого пригласила их пообедать здесь.

– Он прислал замену, но этот человек только играет на скрипке. Я скажу ему, чтобы сыграл.

– Если я чего-то и не терплю, так это скрипку, – фыркнула принцесса. – Никогда не пойму, с чего может возникнуть охота слушать, как кто-то скребет волосами с конского хвоста по внутренностям дохлой кошки.

Метрдотель мог свободно говорить на полудюжине европейских языков, но тут ничего не понял. Решил, что своим монологом принцесса одобрила его предложение, и пошел к скрипачу, который поднялся со стула и выступил вперед. Темноволосый, стройный молодой человек с огромными голодными глазами и печальным лицом. Гротескный неаполитанский костюм придавал ему романтический вид, но чувствовалось, что во рту давно не было и маковой росинки. Даже щеки глубоко завалились. Он что-то сыграл.

– Мой бедный Джованни, он же ужасен, – прокомментировала принцесса.

На этот раз метрдотель ее понял.

– Да, играет он не очень хорошо, принцесса. Я сожалею. Не знал. Но певец будет уже завтра.

Оркестр вновь заиграл что-то неаполитанское, и под прикрытием музыки Роули обратился к Мэри:

– Вы сегодня ослепительно красивы.

– Благодарю.

Его глаза блеснули.

– Знаете, что мне в вас, среди прочего, особенно нравится? В отличие от некоторых женщин вы не притворяетесь, будто не знаете этого, если вам говорят, что вы красивы. Для вас фраза эта совершенно естественна, словно вам сказали, что у вас на руке пять пальцев.

– Пока я не вышла замуж, внешность служила мне единственным средством существования. После смерти моего отца нам с матерью пришлось жить только на ее пенсию. И если я стала получать роли, как только окончила Драматическую школу, то лишь благодаря внешности.

– Я уже думал, что вы могли бы заработать состояние, снимаясь в кино.

Мэри рассмеялась:

– К сожалению, у меня нет никакого таланта. Ничего, кроме внешности. Возможно, со временем я бы научилась играть, но вышла замуж и покинула сцену.

Легкая тень, казалось, упала на ее лицо, когда она вдруг заглянула в свое прошлое. Роули смотрел на идеальный профиль Мэри. Действительно, прекрасное лицо. Не только безупречные черты, но и потрясающий цвет кожи.

– Вы – коричнево-золотая девушка, так? – улыбнулся он.

Говорил он про волосы цвета темного золота, большие карие глаза и золотистую кожу. Это сочетание маскировало холодность, которую могли придать ей правильные черты лица, оно становилось нежным и ярким, притягивая взгляды.

– Я думаю, вы – самая прекрасная женщина, которую мне доводилось увидеть.

– И скольким женщинам вы это говорили?

– Многим. Но сейчас я говорю чистую правду.

Мэри рассмеялась:

– Пусть так, но давайте на этом остановимся.

– Почему? Это тема, которую я нахожу невероятно интересной.

– Я слышу от людей, что прекрасна, с шестнадцати лет, поэтому мне это приелось. Это ценное качество, и я не такая дура, чтобы не понимать его плюсов. Но есть и минусы.

– Вы – очень здравомыслящая девушка.

– Вот этот ваш комплимент мне льстит.

– Я не пытался польстить вам.

– Неужели? Вроде бы с таким началом разговора мне приходилось сталкиваться довольно часто. Дать простушке шляпку, а красотке – книгу. Идея в этом?

Он нисколько не смутился.

– Что-то вы сегодня очень уж язвительны.

– Сожалею, если у вас создалось такое впечатление. Я лишь хотела сразу показать, что ничего из этого не выйдет.

– Разве вы не знаете, что я отчаянно влюблен в вас?

– Отчаянно, пожалуй, не самое подходящее слово. В последние несколько недель вы достаточно ясно давали понять, что с радостью закрутили бы со мной небольшой роман. Вдова, красивая и свободная, в таком месте, как Флоренция… это в вашем стиле.