– Я же не раз говорила тебе, что у меня нет сценического таланта, – ответила Мэри, но с улыбкой.

– Если ты женщина, то можешь играть, – возразил он.

И она играла, весь ленч, а за стол они прошли буквально через несколько минут. Справа от нее сидел мистер Эткинсон, с которым она весело флиртовала, что ему льстило и забавляло. Со своим соседом слева, экспертом по итальянскому искусству, она говорила о художниках Сиены. Светское общество Флоренции не так уж велико, поэтому за столом сидели несколько человек, с которыми она обедала прошлым вечером. Принцесса Сан-Фердинандо, которая вчера принимала их, занимала почетное место по правую руку мистера Эткинсона. И вот это привело к инциденту, едва не лишившему Мэри самообладания. Старая дама наклонилась вперед, чтобы обратиться к Мэри.

– Я только что рассказала графу о вчерашнем вечере. – Она повернулась к Эткинсону: – Я пригласила моих друзей пообедать к Пеппино и послушать выступающего там певца, у которого великолепный голос, так поверите ли, его там не было!

– Я его слышал, – кивнул Эткинсон. – Миссис Эткинсон хочет, чтобы я оплатил его обучение. Она думает, что он должен петь в опере.

– Вместо него они нашли какого-то жуткого скрипача. Я говорила с Пеппино. Он мне сказал, что он – немецкий беженец, и он дал ему шанс из милосердия. Сказал, что больше его на порог не пустит. Вы помните его, Мэри? Он был ужасен.

– Да, играл не очень хорошо.

Она задалась вопросом, звучал ли для других ее голос так же неестественно, как и для нее самой.

– Это очень мягко сказано, – поморщилась принцесса. – Я бы скорее застрелилась, чем вот так играть на скрипке перед людьми.

Мэри чувствовала, что должна что-то сказать. Чуть пожала плечами.

– Должно быть, беженцам трудно найти хоть какую-то работу.

– Это точно, – кивнул Эткинсон. – Молодой парень?

– Да просто мальчик, – ответила принцесса. – У него было интересное лицо, не правда ли, Мэри?

– Я не обратила на него особого внимания. Может, из-за их нелепых костюмов.

– Я не знала, что он беженец. И теперь меня мучает совесть. Из-за того, что я подняла такой шум, Пеппино сказал, что уволит его. Наверное, мне надо его найти, дать ему две или три сотни лир, чтобы поддержать его, пока он найдет новую работу.

Они говорили и говорили о нем. Мэри бросила отчаянный взгляд на Роули. Но он сидел на другом конце стола и не смотрел в ее сторону. Так что рассчитывать она могла только на себя. Но в конце концов тема переменилась. Мэри чувствовала, что вымотана донельзя. Она участвовала в общей беседе, смеялась шуткам соседа, изображала интерес, делала вид, что всем довольна, но при этом перед ее мысленным взором прокручивались события прошедший ночи, терзая душу. И она очень обрадовалась, когда ленч наконец-то закончился и она смогла уехать.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила она хозяйку. – Не помню, чтобы я так приятно провела время.

Миссис Эткинсон, седоволосая, добрая, проницательная, с сухим чувством юмора, протянула руку.

– Спасибо, дорогая моя. Вы так прекрасны. Благодаря вам ленч удался. Гарольд просто счастлив. Он же не может пройти мимо красивой женщины.

– Он был так мил со мной.

– По-другому и быть не могло. Это правда, что скоро нам придется лишиться вашего общества?

Тон мисс Эткинсон указывал, что она говорит об Эдгаре. Вероятно, принцесса успела ей что-то сказать.

– Как знать? – улыбнулась Мэри.

– Что ж, надеюсь, этот слух подтвердится. Знаете, Мэри, я считаю себя знатоком характера человека. И вы не только прекрасная, но и добрая, нежная, естественная. Я бы хотела, чтобы вы были счастливы.

На глаза Мэри навернулись слезы. Она выдавила из себя улыбку и быстро уехала.

<p>Глава 7</p>

Когда она приехала на виллу, ее ждала только что полученная телеграмма:

«Прилетаю завтра. Эдгар».

Сад спускался по склону террасами, и одно место Мэри особенно любила: полоску лужайки, напоминающую дорожку для боулинга, обсаженную подстриженными кипарисами. С одного конца лужайки они образовывали аркаду, через которую открывался вид не на Флоренцию, а на деревушку на вершине холма, с красными черепичными крышами и колокольней. В этом прохладном, уединенном месте Мэри, лежа на шезлонге, искала покоя. Ее радовала возможность побыть одной, не притворяться. Здесь она могла предаться тревожным мыслям, которые не отпускали ее. Через какое-то время Нина принесла чай. Мэри сказала ей, что ждет Роули.

– Когда он придет, принесите виски, сифон и лед.

– Хорошо, синьора.