Читаем На районе полностью

— И что, на нем играть можно?

— Оно, конечно, немного расстроено, но в принципе можно, хотя я давно на нем не играла.

— А сейчас можешь сыграть? — упорствую — Я бы с удовольствием послушал…

— Мы же вроде диск пришли слушать? — смеется она — Я не так уж хорошо играю на самом деле.

— Да ладно, не прибедняйся — говорю я.

— Нет, я серьезно — говорит она.

— Ну, давай что-нибудь одно? — предлагаю я — Что ты хорошо умеешь?

— Ладно-ладно, уговорил…

Мы подходим к пианино. Оно действительно старое, но выглядит величаво, даже немного устрашающе. Широкое, добротное, с облупившейся по бокам краской пианино. Целый инструментище.

Оля поднимает тяжелую крышку и аккуратно садится на круглый вертящийся стул. Я встаю сбоку и чувствую себя слегка неуютно, но и одновременно необычно. Мне еще никто никогда не играл на пианино. Только в школе в младших классах на уроке музыки музычка играла и все подпевали, стараясь выдавить из себя звуки погромче. Но вы же понимаете, что это совсем не то.

Из пианино начинает выплескивать живая музыка, мягко разливаясь по периметру комнаты. Заползая мне в уши, нос и рот, под футболку и шорты. Музыка обволакивает и убаюкивает меня. Я стою и заворожено смотрю за Олиными пальчиками. Пальчики умело отплясывают свой туземный танец на черно-белых клавишах… Мне спокойно, приятно и хорошо. Очень спокойно и очень хорошо. Наверное, именно это состояние в книжках называется умиротворение.

Музыка заканчивается, я наклоняюсь над Олей и медленно, растягивая момент, целую ее, поглаживая по плечам.

— Ты очень красиво играешь — искренне говорю я.

— Спасибо — улыбается она. — Я очень рада, что тебе понравилось.

— Мне очень понравилось. Мне еще никогда ничего так не нравилось. Пожалуй, заберу у тебя диск Многоточия. По сравнению с тем как ты играла, Многоточие — полное фуфло.

— Не надо забирать — смеется она — У музыки есть много ответвлений. И твое Многоточие — просто одно из таких веточек. А то, что я сейчас играла — немного другая. Вот и вся разница. Это как есть острая и неострая еда. Кому-то нравится одно, кому-то — другое. Я на самом деле за это и люблю музыку. Такое, знаешь, разнообразие. И, на мой взгляд, несправедливо делить музыку на хорошую и плохую. Все зависит от того, кто слушает. У каждого своя музыка.

— Да, интересные рассуждения — говорю я — Получается, что и фильмов плохих нет, и книжек плохих нет, да и на всякую попсу найдется свой слушатель.

— Ну, примерно так и есть — говорит Оля — Нет, ты подумай хорошенько, ведь так на самом деле и получается. Все слушают то, что им нравится. И есть люди, которым нравится попса и не нравится рэп, а есть наоборот. Каждый находит что-то свое, личное. В этом-то и есть весь кайф музыки — улыбается она — Я, когда поняла эту простую вещь, то меня так захватило.

Я задумываюсь. Может так оно и есть, но почему-то все нормальные парни со двора и школы слушают рэп или альтернативу, а всякие чмошники до сих пор предпочитают Ласковый Май или Арию. Что-то тут явно не так, но спорить с Олей не хочется.

— Наверное, что-то в этом есть — говорю — Но тут еще помозговать надо, непростой это вопрос, непростой.

— Поэтому и интересный, что непростой — говорит Оля — И в консерваторию я пошла потому, что мне все это жутко интересно. Не знаю точно, чем буду заниматься, когда стану взрослая, но очень хочу, чтобы это было связано с музыкой.

Я улыбаюсь. С одной стороны, Оля кажется мне наивной. Моим родителям тоже, наверное, в юности нравилась музыка, но представить свою маму за роялем или папу с микрофоном я не могу. А с другой стороны, все вроде правильно и логично. Если ей нравится музыка, то почему бы не идти в консерваторию? Почему не посвятить свою жизнь музыке? Это же так просто и так правильно. А мне тогда чем заниматься? Кроме футбола, алкоголя и чтения детективов меня пока ничего не привлекает. Деньги надо сначала заработать, деньги, потом разберусь что к чему.

Я смотрю на круглые настенные часы. Время почти десять. Пора ехать домой, а то скоро автобусы перестанут ходить. От Олиного района до моего минут сорок езды на восемьдесят втором автобусе.

— Слушай, я, наверное, уже домой скоро поеду — говорю.

— А что, так поздно уже? — смотрит она на часы — Ого, без десяти десять. Давай я тебя провожу до остановки?

— Нет, не надо меня провожать. На улице уже темно, а тебе потом одной обратно идти.

— Ну и что? Это же мой район, я тут всю жизнь прожила, меня тут каждая собака знает. Что может случиться?

— Нет, я сказал нет, мне спокойнее будет. Я тоже в своем районе всю жизнь прожил, так у нас каждый вечер что-нибудь случается. Проводи меня лучше до двери, а я тебе потом позвоню, как до дома доберусь.

— Ну ладно — сдается она — Только будь аккуратнее.

— Я сегодня предельно аккуратен — с усмешкой сообщаю я.

Мы идем в прихожую, я снова рассматриваю эту удивительную квартиру. Сразу видно, что она достаточно старая и чувствуется какая-то история. Что здесь рождались, жили и умирали люди, принимались какие-то непростые решения.