Случайные прохожие донесли ее до скамейки, осторожно уложили. Газету Памела продолжала сжимать в руках.

– Что случилось, милая, плохие новости? – участливо спросила продавщица из киоска.

Памела все еще сотрясалась от рыданий.

– Нет, новости хорошие, – выдавила она наконец. – Он жив. В безопасности. Он возвращается домой.

Днем ей пришел приказ явиться с рапортом к капитану Тревису. У Памелы екнуло сердце. Что она такого натворила? А вдруг начальству доложили о происшествии на станции? От воспоминания о собственной слабости девушке хотелось провалиться сквозь землю. Па было бы ужасно стыдно за нее, он сказал бы, что она его подвела. Памела забеспокоилась, не сказала ли чего лишнего. Ходили слухи, что те, кто слишком много болтал и нарушал подписку о неразглашении, потом куда-то исчезали и никто их больше не видел. Коллеги нервно иронизировали – мол, надо же, как сквозь землю провалились, но вообще им было не до смеха. Шутки вполне могли оказаться правдой.

С другой стороны, по мелочам к заместителю директора не вызывали. Она вскочила на велосипед и отправилась обратно на базу.

Памела вошла в кабинет. Капитан Тревис поднял глаза от бумаг и указал ей на стул. Она присела на самый краешек.

– Я слышал, с вами сегодня приключилась маленькая неприятность, леди Памела? – произнес он; ее насторожило столь официальное обращение.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Говорят, вы упали в обморок на улице у станции. Может быть, вы плохо питаетесь? Я понимаю, вкусной нынешнюю еду не назовешь.

– Я хорошо питаюсь, сэр.

– Тогда, возможно, дело в ночных сменах? Они ведь так утомляют.

– Но всем нам приходится по очереди выходить в ночь, – ответила Памела. – Конечно, приятного мало, я никогда толком не высыпаюсь после ночной смены, но это ведь ко всем относится.

– Вы точно здоровы? – Он впился в нее взглядом и, помолчав, уточнил: – Может, вы испытываете особую привязанность к кому-нибудь из наших молодых людей?

Тут Памела уже не удержалась от смеха.

– Я не беременна, если вы об этом.

– Однако вы не похожи на девицу, которая чуть что хлопается в обморок. – Он придвинулся к ней: – Так в чем же дело?

– Простите, сэр. Мне так неловко. И вы правы, за мной такого не водится.

Он перелистал ее досье.

– Когда вы в последний раз брали увольнительную?

– Я уезжала домой на пару дней на Рождество, сэр.

– Значит, за нами должок.

– Но в Третьем корпусе и так работать некому. Будет несправедливо, если…

– Леди Памела, я жду от сотрудников наилучшего результата. И не могу допустить, чтобы они сгорели на работе. Возьмите неделю отпуска.

– Но меня некому подменить, и мы не можем…

– Когда у вас кончается вахта?

– На выходных.

– Так доработайте и поезжайте домой.

– Но, сэр…

– Это приказ, леди Памела. Поезжайте домой. Приятно проведите время и возвращайтесь отдохнувшей.

– Да, сэр. Благодарю вас.

Лишь спускаясь по массивной лестнице, она осознала, что это означает. Она поедет домой, а Джереми ведь вернулся в Британию. Может быть, он уже в Нетеркоте. И в мире вдруг снова настал порядок.

Глава вторая

Фарли-Плейс

Неподалеку от Севенокса, графство Кент

Май 1941 г.

Первым на него наткнулся мальчишка егеря, который на рассвете, как всегда, вышел проверить капканы. С начала войны мяса по карточкам выдавали так мало, что зайчатине теперь были рады везде, даже в господском доме. Паренек любил эту свою обязанность. Его радовала свобода и одиночество загородной жизни, приводили в восторг просторы с их невероятной зеленью и необъятный купол бледно-голубого, будто стеклянного, неба над головой. После квартиры в узком переулочке Степни[11], после грязно-серой полоски неба просторы Фарли все еще казались ему невероятной сказкой.

В то утро он возвращался с пустыми руками. Егерь давно подозревал, что деревенские ребята нет-нет да и умыкнут попавшего в силки зайца или куропатку, и уже начал поговаривать о том, что неплохо бы устроить им ловушку. Мысль об этом наполняла мальчика нетерпеливым возбуждением всякий раз, как он отправлялся проверять капканы. А ну как там обнаружится один из парней постарше, которые так любили травить и пинать его за то, что он был мал для своего возраста, слаб, да еще и чужак. Он прибавил шагу. Дома ждали овсянка и яйца, настоящие яйца, а вовсе не дурацкий яичный порошок с картонным вкусом. День обещал быть теплым – чудесная ясная погода, в самый раз для начала лета. Над лугами клубился туман. Громко куковала кукушка, заглушая предрассветный птичий гомон.