Читаем На поле Фарли полностью

Бен обернулся на выложенные красным и белым кирпичом нарядные башни, обрамлявшие тюремные ворота. Ох уж эти викторианцы, у них даже тюрьмы выглядели эффектно. Он направился по Дюкейн-роуд к станции метро «Ист-Актон». Была надежда, что метро довезет его в центр Лондона быстрее, чем автобус, но с этим, конечно, не угадаешь. Стоит бомбе упасть ночью на линии, и все застопорится. Он шел слегка неровным, дерганым шагом – жестяная вставка в левом колене не позволяла о себе забыть, – однако же довольно быстро. Но вот играть в регби или запускать мяч в крикете ему больше не доведется.

Бен собирался перейти дорогу к станции метро, когда из табачной лавки вышел мужчина со свернутой газетой под мышкой, уставился на него и нахмурился.

– Эй, малый, а ты почему не в форме? – возмущенно обратился он к Бену, грозя ему пальцем. – Ты что, из проклятых пацифистов?

С начала войны Бен уже не раз подвергался подобным нападкам.

– Да я разбился на самолете, – объяснил он. – Нога вдребезги, вот и не берут никуда.

Мужчина покраснел и стал извиняться:

– Прости, парень. Не сообразил, что ты летчик. Даже не знаю, что на меня нашло. Вы, ребята, молодцы. Благослови тебя Бог.

Бен уже давно никого не переубеждал. Пусть думают, что он был военным летчиком. Он бы и стал им, если бы не то дурацкое крушение в Фарли. А будь он и правда летчиком? Мысли замелькали в голове. Вдруг его бы тоже сбили над Германией и он торчал бы сейчас в лагере для военнопленных, как Джереми? И какой бы он тогда внес вклад в победу? По крайней мере, на своей работе он приносил хоть какую-то пользу. Или принес бы, допусти его начальство до настоящих дел.

Бен вздохнул. Вся страна была на нервах, с минуты на минуту ожидая вторжения.

Он купил билет и проковылял вверх по лестнице на платформу – здесь, на окраине, линия метро выходила на поверхность. На платформе собралась толпа – видимо, поезда не было уже давно. Он протиснулся поближе к краю и стал ждать, надеясь, что поезд вот-вот придет и не будет слишком набит людьми. Бену требовалось срочно добраться до центра Лондона. Наконец-то ему, похоже, выпало важное задание.

– Тебя разыскивало высшее начальство, – торжественно сообщил его сокамерник Гай Харкорт, когда Бен вернулся на место после перерыва на ланч.

– Высшее начальство? – переспросил Бен.

– Сам папаша Рэдисон, не больше и не меньше. Чрезвычайно раздражен, что ты имел наглость отправиться куда-то на ланч, вместо того чтобы быстренько сжевать скромный бутерброд с сыром прямо на рабочем месте.

Гай был одним из тех томных и элегантных молодых людей, которых легко представить на уик-энде в загородном поместье играющими в крокет с Берти Вустером. Веселый парень, но не особо мозговитый. Бен как-то поймал себя на мысли, что из Гая вышел бы отличный шпион, никому и в голову не пришло бы его заподозрить. Они знали друг друга еще с Оксфорда, где Гай ни разу не был замечен в зубрежке и все же каким-то образом выдерживал все экзамены. Друзьями они никогда не были – хотя бы потому, что Бен не входил в круг состоятельного аристократа Харкорта. Так что Бен весьма удивился, когда в начале войны Харкорт его разыскал и предложил работу – как оказалось, в МИ5. Обоих определили на постой в унылую частную гостиницу на Кромвель-роуд. Они вполне сработались.

– Да какой там ланч, одно название, – отмахнулся Бен. – Ты в курсе, что тефтели теперь стряпают из конины? Мне три дня подряд пришлось брать запеканку из цветной капусты, остальное было совсем уж несъедобно.

– Я там никогда не ем, – беззаботно ответил Харкорт, – предпочитаю заскочить в «Голову королевы» на углу. Пиво – субстанция питательная, на нем я и намерен пережить войну. Конина, подумать только. Эти негодники в жизни не ездили на конную охоту, наверное. Скоро доберемся до кошек и собак. Запирай на замок своих лабрадоров, пока не поздно.

– А Рэдисон не говорил, что ему нужно? – сменил тему Бен.

– Дружище, мы же вроде бы секретная служба, не так ли? – ухмыльнулся Харкорт. – Не станет же он мне рассказывать, какое у него дело к другому агенту. Надо как-то поддерживать видимость тайны.

– Тебе не показалось, что он на меня сердится?

– А ты что, где-то напортачил? – осклабился Харкорт.

– Да вроде нет. Ну, может быть, не очень вежливо обошелся с тем типом, который хотел, чтобы мы посадили его соседей-евреев за то, что они якобы нацистские шпионы.

– Тогда поспеши, вот и узнаешь, что ему нужно. Да, а если ты не вернешься, можно я заберу твой стул? Он не так шатается, как мой.

– Очень смешно, – с деланым весельем ответил Бен, но на душе кошки скребли. Вроде бы ничего такого не натворил, но как знать. В подобных отделах все строилось на старых школьных связях, а у него связей не было.

Мистер Рэдисон подозрительно покосился на него, когда Бен, постучавшись, вошел в кабинет.

– На ланч, значит, ходим? – спросил шеф.

– Насколько мне известно, мне положен перерыв, сэр, – ответил Бен. – И я всего лишь сбегал в столовую. Там подавали тефтели из конины.

Рэдисон тогда понимающе кивнул, вспомнилось Бену. А потом шеф сказал: