Читаем На острие полностью

— Так что же вас интересует в этом случае? Может, Данфи был застрахован, и ваш клиент не получит страховку, если будет доказано, что тот покончил с собой?

— У меня нет клиента. Да и сомневаюсь, что у покойного была страховка.

— Припоминаю, что однажды к нам заявился юрист страховой компании по делу того джентльмена, из Вест-Энда. Оказалось, что умерший был застрахован от любых неприятностей на приличную сумму, что-то около миллиона долларов.

— И компания не хотела раскошеливаться?

— Они все-таки были обязаны заплатить. Самоубийство только в том случае аннулирует страховку, если происходит в определенный промежуток времени после подписания страхового полиса. Срок оговаривается для того, чтобы люди не страховались, приняв решение покончить с собой. Он, однако, получил свой полис достаточно давно, и самоубийство не освобождало компанию от обязательств. Не помню, в чем же была загвоздка?

Он слегка нахмурился, но очень скоро его лицо разгладилось.

— Да, точно. В его полисе имелась статья о двойном возмещении. Это значит, страховая сумма должна была увеличиться вдвое в случае гибели от несчастного случая. Должен сказать, никогда не видел логики в этой статье. Смерть есть смерть, от чего бы она ни произошла. Какая разница, умерли вы от сердечного приступа или попали в аварию? Расходы вдовы на проживание от этого не уменьшатся. Обучение малышей в колледже будет обходиться в такую же сумму, как и при вашей жизни. Нет, никогда не понимал эту статью.

— Значит, страхователь не хотел признать смерть от несчастного случая?

— Вы попали в точку. Компания утверждала, что, если человек накидывает себе петлю на шею и вешается, он совершает самоубийство. Жена, однако, нашла хорошего адвоката, и компании пришлось-таки выплатить ей двойную компенсацию. Адвокат доказал, что погибший лишь намеревался слегка затянуть веревку, а желания покончить с жизнью у него не было. А следовательно, его смерть явилась результатом несчастного случая, а не самоубийства.

Он улыбнулся, довольный точностью собственного наблюдения, но тут же спохватился, вспомнив о деле, которое привело к нему меня. Беллами сказал:

— Так вы, значит, не по поводу страховки?

— Да. И я почти уверен, что Эдди не был застрахован. Он был моим другом.

— Любопытные, скажу, у вас дружки! Оказалось, за спиной он прятал хвост шалостей куда длиннее предмета его мужской гордости.

— В основном за ним числилась мелочевка, разве нет?

— Если верить протоколам задержания. Но ведь никто не знает, что он за свою жизнь в действительности натворил. Может, похитил дочурку Линдберга, и у полиции просто улик не хватило, чтобы его задержать?

— Думаю, он был слишком молод для того дела. Я довольно хорошо представляю, какую жизнь он вел. Конечно, кое-какие подробности мне неизвестны. Но я знаю, что год назад он бросил пить.

— Вы же говорили, что он запойный пьяница.

— Он трезвенник.

— И что из того?

— Я хотел бы знать, не напился ли он перед смертью.

— Какая вам разница?

— Долго объяснять.

— Мой дядя пил горькую. Теперь перестал — стал другим человеком.

— Иногда бывает и так.

— Раньше никто не хотел с ним знаться, а теперь он — просто замечательный человек. Ходит в церковь, работает, хорошо относится к людям. Вот так, наверное, произошло и с вашим другом. Не похоже, что он пил. Бутылок в его комнате не было.

— Он мог напиться и в другом месте. Или принять наркотики.

— Например, героин?

— Ну, в это мне трудно поверить.

— Ничего подобного я не обнаружил. Но, думаю, скоро мы выясним больше, чем заметили при первом осмотре.

— Хотел бы знать о любых препаратах, — сказал я. — Вскрытие проведут достаточно тщательно?

— Обязательно. Этого требует закон.

— Ну, хорошо. Можно ознакомиться с результатами, Когда вы их получите?

— Лишь для того, чтобы удостовериться, что он умер трезвым? — Он вздохнул. — Но какое это может теперь иметь значение? Правда, говорят, что, если умираешь пьяным, тебя не хоронят на освященной стороне кладбища.

— Не могу этого понять.

— Попытайтесь.

— Ему не удалась жизнь, да и смерть не получилась, — сказал я. — Целый год он считал каждый проведенный без выпивки день. Сначала у него было полно трудностей, и не думаю, что позже ему стало заметно легче. Тем не менее он держался. Ничто другое у него так хорошо не получилось в жизни. И для меня важно знать, выстоял ли он до конца.

— Оставьте ваш номер, — сказал Беллами. — Позвоню, как только получу протокол.

* * *

Я слышал, как однажды в Виллидже приезжий австралиец рассказывал о себе.

— Разум был не в силах удержать меня трезвым, — говорил он. — Из-за своей бестолковой головы я постоянно оказывался в переделках. Трезвым оставался только благодаря ногам. Они словно несли меня на собрания, а уж голове приходилось за ними следовать. Так что если и есть у меня что-то ценное, то это умные ноги.