Читаем На острие полностью

Женщину из телефонной компании, с которой я разговаривал накануне, звали госпожа Кадильо, и она сразу же меня вспомнила.

— Мне крайне неловко снова вас беспокоить, — сказал я, — но я никак не могу свести воедино сведения из разных источников. Мне известно, что Паула Хольдтке обратилась с просьбой отключить ее телефон двадцатого июля. Не могли бы вы сообщить, откуда она звонила?

— Боюсь, у нас нет таких данных, — озабоченно ответила сотрудница телефонной компании. — Для нас это не имеет значения. Хотя, в сущности...

— Да?

— Я только хочу сказать, что по записям невозможно установить, звонила она в компанию или отправила нам письмо. Обычно клиенты звонят, но она могла и написать. Некоторые поступают именно так, если к тому же хотят переслать деньги для окончательного расчета. Но в июле мы не получали от нее платежей.

Раньше у меня и мысли не было о том, что просьба об отключении телефона могла быть отправлена по почте. На мгновение я вообразил, что этот факт поможет все расставить по местам. Учитывая скорость доставки, письмо Паулы, брошенное в ящик в июле, еще и сегодня могло находиться в пути.

Впрочем, звонок ее родителей семнадцатого июля и в этом случае не находил объяснения.

Я спросил:

— А разве у вас не регистрируются все звонки с определенного номера?

— Да, но...

— Не могли бы вы сообщить мне число и время ее последнего звонка? Это бы мне очень помогло.

— Извините, — ответила госпожа Кадильо, — но я действительно не могу это установить. У меня нет доступа к таким сведениям, к тому же это противоречит нашим внутренним правилам.

— Вероятно, мне бы удалось получить судебное постановление, — сказал я, — но не хотелось бы вводить клиента в лишние расходы и обрекать на дополнительные хлопоты. Да и времени жаль. Но если бы вы все-таки нашли возможность мне помочь, то, уверяю вас, никто никогда не узнал бы, откуда у меня эта информация.

— Я прошу меня извинить. Конечно, правила я могла бы обойти, но у меня нет необходимых кодов. Чтобы получить сведения о ее местных звонках, боюсь, вам все же придется предъявить судебное постановление.

Я чуть было не пропустил мимо ушей очень важные слова — примерно в середине фразы. Я повторил:

— Местные звонки... А если она звонила по междугородной линии?

— Такие разговоры должны были оплачиваться по счетам.

— А к ним вы имеете доступ?

— Строго говоря, нет.

Я промолчал, выжидая, и она продолжила:

— Ну, речь ведь идет только о регистрации... Посмотрю, что есть в моем компьютере. В июле по межгороду она не звонила...

— Ну, что же, стоило хотя бы попытаться.

— Вы не дали мне договорить.

— Извините.

— В течение июля платных звонков не было до восемнадцатого. Но она дважды звонила восемнадцатого и один раз — девятнадцатого.

— И ни разу двадцатого июля?

— Нет. Мы зарегистрировали только три звонка. Вам нужны номера, которые она набирала?

— Да, — ответил я. — Очень.

Итак, у меня появились два номера. По одному она звонила два дня подряд, по другому — только девятнадцатого июля. Судя по коду — 904, оба абонента находились в одной и той же местности. По справочнику я выяснил, что этот район ничего общего не имел с Индианой. Паула звонила на север Флориды или в Западную Виргинию.

Проходя мимо банка, я разменял десятку на монеты по двадцать пять центов и вернулся к своему автомату. Набрал номер, по которому она звонила дважды. Металлический голос сообщил, сколько монеток мне следует опустить в автомат, что я тут же и сделал. После четвертого гудка ответила женщина. Я представился, сказав, что меня зовут Скаддер, и объяснил, что пытаюсь связаться с Паулой Хольдтке.

— Боюсь, вы ошиблись номером, — ответила женщина.

— Прошу вас, не бросайте трубку. Я звоню из Нью-Йорка. Я точно знаю, что женщина по имени Паула Хольдтке звонила по этому номеру немногим более месяца назад. Я пытаюсь выяснить, где она находится сейчас.

Помолчав, женщина произнесла:

— Право, не представляю, чем могла бы вам помочь. Это частный дом, а имя, что вы упомянули, мне совершенно незнакомо.

— Ваш номер 904-555-1904?

— Нет, мой номер... Подождите-ка, какой номер вы только что назвали?

Я повторил.

— Это рабочий телефон моего мужа, — ответила она, — в магазине скобяных изделий.

— Извините, — сказал я. — По ошибке я прочел номер, по которому Паула звонила только один раз. Вероятно, ваш номер 828-9177?

— А откуда у вас номер, который вы назвали первым?

— Она звонила по обоим номерам.

— Вот как! Как, вы сказали, ее зовут?

— Паула Хольдтке.

— Она звонила и по этому номеру, и в магазин?

— Вероятно, я все-таки ошибся, — сказал я.

Она все еще продолжала задавать вопросы, когда я бросил трубку.

Я снова отправился в меблированный дом на Пятьдесят четвертой улице. На полпути меня остановил бородатый юнец в джинсах и спросил, нет ли у меня мелочи. У него был растерянный вид, — так часто выглядят жертвы метамфинамина и те, кто принимает крэк. Я вручил ему остаток мелочи.

— Эй, спасибо! — крикнул он мне вслед. — Ты классный парень!