Читаем На осколках Орды (СИ) полностью

— Вам и не нужно скрываться. Я не хочу вас ловить, считать преступниками или кем-то подобным, куда-то сдавать. Витя, Вася, — Ярослав по очереди посмотрел на каждого из названных им. — Я знал ваших родителей и помнил вас самих, и потому у меня сразу появилось предположение о том, что грабите именно вы. Хотя, я вижу, у вас появились еще и друзья. Что ж, я… Хотел бы извиниться, что так поздно нашел вас. И хочу взять вас к себе и вырастить достойными представителями своей территории и народа. Я хочу вытащить вас из этой… дыры и обеспечить вам нормальное будущее. А с Москвой я сам все улажу, не беспокойтесь о нем.

— Да нам и так неплохо… — После слов о родителях Виктор, казалось, немного смягчился, но все еще выглядел неприступной скалой. — Мы привыкшие.

— Я и не сомневаюсь. Но… Неужели вы не хотите… отдохнуть от всего этого? Сытно есть каждый день, носить чистую и красивую одежду, спать в мягкой постели? Просто жить в свое удовольствие, как, в общем-то, и должны жить олицетворения. Я даже… Мог бы называть вас своими детьми. Я обещаю, вы не будете ни в чем нуждаться…

Ярослав говорил еще долго: рассказывал о Русском царстве, о себе, о своей семье…

Мы слушали, будто… завороженные. Этот мир, прежде казавшийся таким далеким, теперь был так близко… Казалось, осталось лишь протянуть руку — и вот, все, о чем мы мечтали когда-то давно, сбудется…

Но… Мечтали ли мы об этом конкретно в тот момент? Готовы ли мы были бросить то, к чему привыкли?..

Получив от нас обещание подумать, гость удалился.

И, хоть он ушел уже давно, и мы уже успели вернуться к себе, между нами все еще было тихо.

Каждый думал о своем, каждому было необходимо понять, готов ли он к таким переменам.

Виктор, играясь с карманным ножом и время от времени вырезая им из небольшого деревянного бруска различные завитушки, хмурился.

Димка мельтешил туда-сюда, раздумывая обо всем произошедшем.

Вася был счастлив. Впервые видя его в таком хорошем настроении столь долгое время, я не мог не любоваться им. Что бы кто ни говорил, а улыбка ему очень шла. Особенно такая, как в тот раз — искренняя, чистая, светлая.

А я… А что я? Чем больше я думал, тем ближе я подходил лишь к одной мысли…

Меня раскроют. Может быть, даже переоденут.

Я больше не смогу жить так, как привык.

Хочу ли я?.. Готов ли я?..

Что-то подсказывало мне, что нет…

Тем вечером мы договорились принять решение за неделю.

Я не помню более напряженных семи дней, чем эти: голова была переполнена мной самим, моим будущим, нашей компанией, новым знакомым и его предложением, Васей… Васей…

Может, ради него? Он ведь хочет…

И, когда отведенный на раздумья срок истек, ответ был удивителен и почти единогласен.

Да. Да. Да. Нет.

Но голос Вити в одиночку уже не играл решающей роли, и ему пришлось подчиниться большинству.

Когда все уже было готово, для меня все еще оставалось кое-что, что я непременно хотел закончить до отъезда.

***

— Слушай…

Уведя Васю подальше от чужих глаз и убедившись, что мы наконец-то были только вдвоем, я начал разговор. Начать-то начал, да вот как подвести его к тому, о чем хотел с ним поговорить, и как собраться с силами и побороть страх для того, что хотел сделать, я не представлял.

— Почему ты… решаешь за нас всех? Ну… Не то что бы я был против, просто это как-то… Неожиданно.

— Просто я ему доверяю. Он не причинит нам вреда. Послушай, неужели ты не хочешь жить лучше и быть уверенным в завтрашнем дне?

— Я много думал об этом. Вроде бы и хочу, но конкретно такой путь выглядит как-то слишком… просто. Я-то думал, мы будем идти к этой цели многие годы, зарабатывать богатства своим трудом, пробиваться с самого низа… А тут просто ты встречаешь старого знакомого и будто… все уже готово… Будто все уже решили за меня, только остается принять как должное. Как-то это… Не так…

— Саш, знаешь, иногда надо просто довериться, — Я готов было возразить, но Вася тут же остановил меня, продолжив. — Даже если раньше доверие тебя лишь подводило. Ведь я… я делаю это в том числе ради тебя. Даже, может быть… Преимущественно ради тебя.

— Почему?..

— Я не стал бы говорить или, тем более, делать что-то, в чем не уверен. Потому что у меня нет более дорогих мне людей, чем вы трое, и я не хотел бы навредить никому из вас. А, особенно, брату и… тебе.

— Мне?

Вопрос получился каким-то необычайно коротким, странным, будто недосказанным. Таким, каким и был весь этот диалог. Думалось, что он в любом случае должен был произойти, но его развитие и было главной проблемой. Я все еще не знал, как перейти к его сути — к тому, ради чего и позвал Васю с собой…

Положение спас он сам, видимо заметив мои трудности.

— Ты ведь что-то хотел сказать мне?..

Он смотрел на меня и улыбался. А я много-много раз спрашивал себя, почему же и зачем он всегда так мил, что я не могу удержаться от того, чтобы…

— Не то что бы сказать…

В следующее мгновение я, приблизившись к нему, коснулся рукой его подбородка. Затем, приподняв его лицо, я немного потянул его на себя.

Сначала встретились наши взгляды, а потом, когда глаза уже закрылись, губы.