Читаем На краю полностью

Лыкову не нравились подобные интриги. Но ему приходилось до поры до времени ладить с хозяевами, иначе придется торчать тут до весны. И он сказал:

— Да, конечно, это разумное предложение. Слишком мала ваша область сама по себе. Одиннадцать тысяч человек — смех один. А тут…

— Вы, Алексей Николаевич, по возвращении в Петербург будете давать отчет новому министру внутренних дел? — сразу раскрыл свой интерес губернатор.

— Непременно. Я же здесь по его воле.

— Вот и сообщите Маклакову наши соображения. Доклад я уже послал фельдъегерской почтой, а вам вручу еще один экземпляр. Для обходных маневров и мобилизации сторонников. Согласны?

— Дмитрий Дмитриевич, боюсь, меня в столице не спросят, нужно ли объединять Удский уезд с островом Сахалин. Вы преувеличиваете мое значение. Как я ловил банду, спросят. И тотчас же забудут. А про административную реформу… Я сыщик, а не…

Фон Бунге, этот вечный вице-губернатор, уже десять лет пребывающий на вторых ролях, замахал руками:

— Мы вам верим и ставим высоко! Докладик уж возьмите. Авось пригодится. Вдруг да спросят?

Лыков пристыдил сам себя. Григорьев много делал для развития брошенного властями острова — почему ему не помочь? А Бунге — известный труженик. Еще со времен бездельника Ляпунова он тащил воз неблагодарных текущих дел. Генералы приходили и уходили, а вице-губернатор оставался на посту.

— Хорошо, возьму. Только вы подготовьте краткое обоснование к докладу. На одном листе! Там длинных бумаг не читают.

— Будет сделано, Алексей Николаевич! Спасибо! — сложил руки на груди Григорьев.

Тут вдруг Федор Федорович чуть было все не испортил:

— А вам соболиных шкурок не надо? Запрет аж на пять лет. Цены подскочат. А у нас на Сахалине пока еще можно купить хороший мех за тридцать рублей. В Петербурге он встанет уже в полторы сотни. А клейма мы вам привесим!

Хорошо, что Азвестопуло не слышал этих речей… Поморщившись, статский советник ответил:

— Спасибо, я подумаю.

Фон Бунге понял, что переборщил, и резко сменил тему:

— У меня человек сидит в канцелярии. Заслушаете его? Он может быть полезен.

— Кто такой? — сразу заинтересовался сыщик.

— Петр Стародубцев, охотник и следопыт. Живет в станке по-возле Арково. Проверенный, с японцами воевал, бежал из плена, помогал вывести с острова партизан.

— Бывший каторжник?

— Тут, в кого ни ткни, все бывшие каторжники. А Стародубцев лоялен власти. И следопыт притом!

Лыков наконец сообразил:

— Ваш следопыт может помочь в поимке Чумы?

— Именно. Для него каторжные законы уже дело прошлое. Потом, Стародубцев смелый, сам черт ему не брат. Такого бы в полицию — навел бы он страху! Но в полицию не хочет, стыдится.

— Зовите, Федор Федорович.

Вскоре пришел крепкий — поперек себя шире — мужчина, седобородый, с обветренным лицом лесовика. Фон Бунге налил ему чарку водки и попросил:

— Расскажи его высокородию о своих приключениях. А то он еще не слыхал.

Стародубцев махнул чарку, утерся рукавом и охотно заговорил:

— Да уж, приключениев у нас изрядно! С которого начать?

— Как ты к японцам в плен попал, — предложил Григорьев. Они с вице-губернатором устроились поудобнее и приготовились слушать. Было видно, что рассказы следопыта для них не в новинку, но по-прежнему интересны.

— Э-эх… Как попал? Как все попадают. Я служил в дружине под началом самого Ландсберга…

— Карла Христофоровича? — оживился питерец. — Помню его хорошо. Так он тоже в ополчение записался?

Карл Ландсберг был сахалинской знаменитостью. Много лет назад, будучи гвардейским офицером, он служил в Петербурге. Способный, храбрый, два ордена с мечами и бантом за Балканы и Туркестан… Но столица сбила молодого человека с правильного пути. Он наделал долгов. Деньгами его ссужал ростовщик Власов. Прапорщик задумал жениться, и Власов сказал ему: будет вам сюрприз… Мнительный Ландсберг понял это так, что кредитор хочет ошельмовать должника перед самой свадьбой. Он пришел к Власову в дом и зарезал его. Заодно убил и кухарку. На суде выяснилось, что Власов приготовил все векселя своему убийце, чтобы вручить их как подарок на свадьбу. И прибавил к ним пять тысяч рублей и завещание, по которому наследником имущества назначал Ландсберга…

Незадачливый злодей получил пятнадцать лет каторги и уехал на Сахалин, где быстро выдвинулся за счет своих выдающихся способностей. Он строил пристани, выправил криво начатый тоннель в горе Жонкьер, возводил казенные здания и дороги. Выйдя на поселение, Ландсберг сделался торговцем и представителем разных транспортных и страховых обществ. Умный, деловой, хваткий, бывший прапорщик превратился во влиятельную фигуру. Приписавшись к мещанскому обществу Владивостока, он мог бы переехать туда, но оставался на Сахалине. Когда японцы высадили десант, боевой в прошлом офицер командовал дружиной. Прикрывал с ней отход главных сил, был тяжело ранен на Палевских высотах. По возвращении из плена Ландсберг был восстановлен в прежних правах. Ему вернули чин и ордена. Умер необычный человек глупо, от заражения крови, уколов палец пером… Лыков знал Ландсберга лично и относился к нему с уважением.