Читаем На коне бледном полностью

Но ничего не произошло. Морт, не обратив внимания на слова хозяина, рысью скакал к хижине.

Ну конечно! Он не может просто отказаться. Кто-то должен убить его — скорее всего клиент, который обратит оружие против символа вечного забвения, как поступил сам Зейн, — и стать новым Танатосом.

Что ж, отлично! Совсем рядом его ждет очередной подопечный. Он передаст ему должность и покончит со всем этим раз и навсегда.

Они добрались до домика, когда оставалось еще две минуты. Дверь со скрипом открылась, навстречу вышла женщина.

— Я готова, Смерть, — произнесла она. — Посади меня на своего волшебного коня и доставь на Небеса!

Досадно! Зейн почему-то надеялся, что увидит мужчину, сжимающего в руке какое-нибудь оружие. Захочет ли женщина взвалить на себя такое бремя? Наверняка придется ее долго убеждать…

— Не обещаю, что вы попадете именно в Рай, — ответил он. — Сейчас в вашей душе почти равное соотношение добрых и дурных поступков. Так что пока неясно, куда ее следует отправить.

— Но я выпила яд специально, чтобы самой выбрать время! — протестующе воскликнула незнакомка. — Меня ждет вечное блаженство!

— Скорее примите противоядие!

Правда, Зейн сомневался в том, что женщина может спастись. Разве его вызвали бы к человеку, смерть которого не предопределена? И как она убьет Танатоса? Даже отравы, наверное, уже не осталось. Его план рассыпался, как карточный домик.

— Продлите себе жизнь хоть ненадолго, и мы поговорим.

Женщина колебалась:

— Ну, не знаю…

— Скорее! — воскликнул Зейн. Он должен использовать свой шанс, даже если надежды на успех почти нет. Если она умрет, придется отложить задуманное; кто знает, хватит ли у него смелости на вторую попытку?

— У меня, конечно, есть исцеляющий бальзам, но…

— Примите его немедленно!

Она повиновалась.

— А сейчас найдите револьвер или хотя бы нож.

— Что?! Значит, тебе не понравилось, что я выбрала яд, и теперь, в угоду Смерти, придется покончить счеты с жизнью каким-нибудь жутким и кровавым способом?

— Нет! Я хочу, чтобы вы убили меня.

У нее отвисла челюсть.

— Убила? За кого ты меня принимаешь?

Да, конечно, она не способна на такое. Зейн спешился, взял ее за руку и повел во внутренний дворик, где стояли раскладные стулья и стол.

— Почему вы решили умереть?

— А тебе какое дело. Смерть? — спросила женщина настороженно, хотя в ней уже проснулось любопытство. Говорила она с сильным австралийским акцентом.

— Не так давно я тоже пытался покончить с собой, а потом передумал… В двух словах трудно объяснить почему. Сейчас я снова хочу умереть.

— Ты же Смерть! Как ты можешь…

— Поверьте мне, могу. Это всего лишь должность. Сейчас ее занимаю я, но она может перейти к вам, если…

— Бред какой-то! Не хочу даже слушать!

Зейн вздохнул:

— Расскажите, что с вами стряслось. — Он, конечно, не психиатр, просто как-то надо выйти из неловкого положения, в которое сам себя поставил.

— Мой муж бросил меня, — мрачно промолвила женщина. — Пятнадцать лет вдвоем! Нашел себе молодую девку… Ну, теперь он у меня попляшет!

— Разве согласно вашей религии самоубийство не грех?

Она нахмурилась, помолчала.

— Да, наверное. Ну и что…

— И вы пошли на такое, только чтобы насолить ему? Муж поступил с вами дурно; в ответ вы решили причинить себе еще больший вред! Подумайте, какой в этом смысл?

— Я ведь женщина, — сказала она, усмехнувшись, заметно нервничая. — Я подчиняюсь чувствам, а не логике.

Зейн улыбнулся в ответ. Ни одна представительница прекрасного пола, какой бы эмоциональной она ни была, в действительности не считает себя существом нерациональным, однако, повинуясь моде, постоянно подчеркивает алогичность женской натуры.

— В вашей душе сейчас почти поровну добра и зла. Любой дурной поступок нарушит баланс, и вы угодите прямиком к Сатане. Мой совет — поступите правильно, сейчас вам нельзя ошибаться! Вы знаете, что я имею в виду. Тогда обязательно попадете на Небеса.

— Господи, об этом я не подумала! Я не хочу в Ад!

— Поверьте мне, вы сейчас на волоске от него. В жизни вы совершили немало плохого. Добавьте еще один грех, и…

Она вздохнула:

— Все верно. Я столько раз поступала как ведьма… Я ведь его выгнала. Да что тут рассказывать! Наверняка сам знаешь, какой стервой может быть баба, когда захочет.

— Честно говоря, нет. Всегда думал, что женщины — чистые и непорочные создания, — признался Зейн. — Большая часть зла гнездится в мужчинах. Вас всех после смерти надо отправлять в Рай!

Она горько рассмеялась:

— Вот идиот! В нас куда больше пакости, чем в вашем брате! Мой муж просто дурит, как все мужики, а я делала все нарочно. С чего я взяла, что мне светит Рай? Просто обманывала себя!

— Вовсе нет, — горячо возразил Зейн. — Я ведь не утверждал, что вы обречены; сказал только, что еще один грех — и уже ничего не исправишь. Вы можете спасти себя от вечных мук! Поверьте, это не пустые слова. Я ведь собираю именно такие души, как ваша. Посвятите остаток жизни добрым делам, и вы попадете в Рай. Согласитесь, такая цель заслуживает некоторого самопожертвования.