Читаем На игле полностью

Подростками мы вместе онанировали над порнографическими журналами. Теперь Кайфолом мнит себя крутым жеребцом и не любит вспоминать об этом этапе в своем сексуальном развитии. Обычно в этом случае он быстро меняет тему беседы.

— Ну и видок у тебя! — говорит он.

Интересно, что ещё ожидал увидеть этот говнюк в подобной ситуации?

— Разумеется. Меня ломает по полной программе, Ломми. Вмажь меня, прошу.

— Ни за что, Марк. Я завязал всерьёз. Если я опять начну таскаться по таким конченым людям, как Кочерыжка, Свонни и вся эта шушера, я моментально подсяду снова. Так что прости, приятель, — говорит он, не разжимая губ, и качает головой.

— Спасибо, приятель. Век твоей доброты не забуду.

— Завязывай скулить! Я знаю, как это тяжко. Я через это несколько раз прошёл и всё помню. Ты уже пару дней держишься. Самое тяжелое уже позади. Я знаю, как тебе плохо, но если ты снова начнешь колоться — считай всё, дело пропало. Продолжай принимать валиум. В конце недели я занесу тебе немного гашиша.

— Гашиша? Гашиша! Не ломай комедию. С таким же успехом ты можешь попытаться накормить всех голодающих «третьего мира» банкой зелёного горошка.

— Да, но послушай меня, чувак: самое страшное начинается, когда боль уже позади. Депрессия. Скука. Тебе становится так хреново, что ты готов руки на себя наложить. Ты должен чем-то догнаться. Когда я слез с иглы, я начал бухать по-чёрному. На каком-то этапе я дошёл до бутылки текилы в день. Даже Гроза Ринга чувствовал себя неуютно в моем обществе! А теперь уже и с этим завязал и завел себе несколько курочек.

И тут он мне сунул фотку, на которой он стоял рядом с какой-то шикарной клюшкой.

— Фабианна. Типа, француженка. Приехала на каникулы. Это мы у памятника Вальтеру Скотту снялись. На следующий месяц собираюсь навестить её в Париже. Затем махнем на Корсику. У её предков там есть домик. Когда ты трахаешь девушку, а она стонет по-французски, это так возбуждает, чувак! Охуительное воздействие на подсознание.

— А откуда ты знаешь, что там она говорит? Может, типа «У тебя болт такой маленький, что я никак не могу понять, начал ты уже или нет?». Я готов поспорить, что это именно так.

Кайфолом улыбается мне снисходительной улыбкой, словно спрашивая «Ну что, ты уже закончил или как?».

— Этот вопрос я обсуждал, в частности, с Лорой Макюэн на прошлой неделе. Она дала мне понять, что у тебя имеются существенные проблемы как раз в этой области. Сказала, что в последний раз, когда она была вместе с тобой, у тебя даже не шевельнулось.

Я пожимаю плечами. Я думал, что об этой истории никто не узнает.

— Сказала, что ты и сам-то себя удовлетворить не можешь с тем напёрстком, который ты смеешь называть своим членом, не говоря уже о ком-нибудь ещё.

Я не могу дать Кайфолому достойный ответ по вопросу величины члена. Его член, несомненно, гораздо больше, чем мой. Подростками мы снимали наши причиндалы в кабинках фотоавтоматов на вокзале Уэйверли, а затем засовывали фотографии под грязные стёкла на автобусных остановках, чтобы их видели люди. Мы называли это занятие «организацией фотовыставок». Уже тогда я знал, что у Кайфолома член больше, и поэтому подносил свой как можно ближе к объективу. Увы, этот засранец скоро понял, в чём дело, и начал поступать таким же образом.

Что же касается истории с Лорой Макюэн, то тут я ещё меньше могу сказать. Лора — девушка больная на всю голову. У меня осталось больше шрамов на теле после одной ночи с ней, чем следов от иглы за всю жизнь. Я же перед ней тогда как только не извинялся. Но некоторые люди абсолютно не умеют держать язык за зубами. Я понимаю, что Кайфолом не успокоится, пока последняя собака не узнает, какое я дерьмо в постели.

— Ну да, — признаюсь я, — я тогда провалился с треском. Но я же был совершенно бухой и удолбанный, а она взяла меня и сама потащила в койку — вот так вот. Какого хера она ожидала?

Кайфолом усмехается. Этот ублюдок всегда делает вид, что у него на тебя компромата гораздо больше, чем тебе кажется, просто не наступило ещё время обнародовать его.

— Ладно, приятель, просто задумайся о том, что ты упускаешь. Я тут шастал вчера в парке — кругом сплошные школьницы. Стоит тебе закурить косяк, и они слетятся стаей, как мухи на говно. Богатый выбор прошмашювок. А тут ещё импортные дырки прямо напрашиваются на приключения. Я видел несколько хорошеньких заек даже в Лейте! А если уж говорить о хорошеньких зайках, то Мики Уэйр показывал высокий класс в субботу на Истер-роуд. Все парни спрашивали, почему тебя не было. А тут ещё скоро будут концерты у Игги Попа и «Зе Поугз». Блядь, самое время тебе взять себя в руки и жить этой блядской жизнью в полный рост. Ты же не собираешься прятаться в тёмной комнате весь остаток жизни?

Впрочем, мне совсем было неинтересно слушать весь этот трендеж.

— Ломми, мне очень нужно вмазаться один самый последний раз, чтобы слезть потихоньку. Или хотя бы метадоном дай закинуться…