Я прошу его выбросить это из головы как можно скорее, пока ещё это возможно, но самоуверенный мудак отвечает мне, что может слезть в любой момент, когда захочет. Где-то я уже слышал все эти рассуждения. Да это я сам плёл нечто в этом роде и, возможно, вскоре буду плести вновь.

Со всех сторон меня окружают люди, ближе которых у меня в жизни никого нет, но никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким. Никогда.

Персонаж из «Планеты Обезьян» просочился в нашу компанию. Я представляю себе, как он будет совокупляться с маленькой Марией Андерсон, и испытываю эстетический шок. Впрочем, эстетический шок возникает, стоит представить себя этого урода совокупляющимся с кем угодно. Если он попытается заговорить с моей мамой, я раскрою череп этого примата пивной кружкой.

В паб заходит Энди Логан. Это жизнерадостный подонок, от которого за милю разит мелкой преступностью и тюрьмой. Я познакомился с Логаном пару лет назад, когда мы оба работали парковыми смотрителями на муниципальной площадке для гольфа и заколачивали немало наличных. Делать деньги нас научил контролёр билетов с патрульной машины парка. Золотые были деньки — я к чекам на зарплату тогда даже не прикасался. Логан мне нравится, но друзьями мы так и не стали. Но все, что он вспоминает при встрече, это те славные времена.

Впрочем, все кругом погрузились в воспоминания… Каждая вторая фраза начинается со слов «а помнишь, когда…», и все вокруг вспоминают о бедняге Кочерыжке.

В наш закуток заглядывает Флокси и жестами выманивает нас к стойке. Он спрашивает, нет ли у нас геры. Но я на режиме. Это полный идиотизм, что я попался с этими книжками именно когда пытался завязать. Это всё чертов метадон, творит с человеком чёрт знает что. Полностью выбивает тебя из колеи. Попал я в переделку в этом книжном магазине, когда какой-то мудак с лицом, похожим на мошонку, решил разыграть из себя героя.

Я сообщаю Флокси, что я на режиме, и он отваливает, не сказав ни слова.

Билли засекает, как мы беседовали, и выходит следом за бедным мудилой на улицу, но я догоняю его и хватаю за руку.

— Я сейчас этому гондону все кости переломаю, — шипит он сквозь зубы.

— Оставь его, он ни в чём не виноват.

Флокси бредёт по улице, не обращая внимания на нас, не обращая внимания ни на что, если это не связано с возможностью разжиться героином.

— Гондон ёбаный! Если водишься с таким говном, не удивляйся потом, когда влипнешь в историю!

Билли возвращается в паб, но только потому, что засекает приближающихся Шэрон и Джун.

Когда Бегби видит Джун, входящую в паб, он тоном обвинителя орёт:

— А спиногрыз с кем остался?

— Он у моих сестёр, — робко отвечает Джун.

Бегби на время отворачиваете сторону от неё свои злобные глазки, открытый рот и отмороженное лицо, чтобы обдумать полученную информацию и решить, следует ли ему отнестись к ней положительно, отрицательно или равнодушно. Внезапно он принимает решение: поворачивается к Томми и начинает пьяно признаваться в любви к этому засранцу.

Что я делаю здесь? Рядом со своим пронырливым братцем-реакционером, который постоянно сует нос не в свои дела, рядом с Шэроп, которая смотрит на меня так, словно у меня две головы, с пьяной и ведущей себя как потаскуха мамой, с этим говнюком Кайфоломом? Кочерыжка в тюрьме, Мэтти в больнице, и ни одна пизда не ходит к нему, ни одна пизда даже не заикается о его существовании. Бегби… сраный боже, Бегби, пышущий здоровьем, в то время как Джун выглядит словно куча переломанных костей в этом ужасном комбинезоне, который и в лучшие-то времена не льстил её фигуре, а теперь откровенно подчёркивает её угловатую бесформенность.

Я направляюсь в толчок и, когда заканчиваю ссать, понимаю, что не могу вернуться назад и снова видеть все это дерьмо. Я выскальзываю в боковую дверь. До ближайшей плановой вмазки остается четырнадцать часов с четвертью. Наркомания, субсидируемая государством: метадон вместо героина, три тошнотворные капсулы в день вместо нормального ширева. Я знаю не так уж мало торчков, которые, сидя на режиме, однажды не заглатывали сразу все три капсулы за один приём, а затем не отправлялись на поиски дозы. Ждать мне ещё до утра следующего дня — так долго я не выдержу. И я отправляюсь к Джонни Свону, чтобы вмазаться ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ РАЗ, всего лишь ОДИН, чтобы выбросить из памяти этот ужасный день.

Дилемма торчка № 66