Читаем На игле полностью

Как бы то ни было, сейчас он ревнует к Фрэнку Бегби. Да уж, рассуждает он, большего невезения трудно себе представить. Бегби и его новообрстенная избранница у него на глазах болтают с Кайфоломом и американками. Американки выглядят совершенно шикарно, или, точнее, совершенно шикарно выглядят их загар и дорогие шмотки. Рентона тошнит от того, как Бегби и Кайфолом изображают из себя перед тёлками двух закадычных друзей, хотя в жизни они только тем и занимаются, что ломают друг другу кайф. Он осознаёт, с какой поспешностью победители — как в сексуальной сфере, так и в любой другой — начинают чураться проигравших.

— Вот и остались мы с тобой вдвоем, Кочерыжка, — замечает он вслух.

— Да, типа, на то похоже, котик.

Рентону очень нравится, что Кочерыжка называет всех подряд котиками, но он ненавидит, когда Кочерыжка обращается так к нему самому.

— Ты знаешь, Кочерыжка, порою мне хочется подсесть обратно на героин, — говорит Рентон — в основном для того, чтобы шокировать Кочерыжку и добиться, чтобы хоть какая-то эмоция отразилась на его отупевшем от гашиша, ничего не выражающем лице. Но, сказав это, он начинает понимать, что ему и на самом деле хочется.

— Ну, да, типа, очень трудно, чувак… прикинь? — Кочерыжка с трудом заставляет свой язык произвести несколько звуков.

И тут до Рентона доходит, что спид, который они вынюхали в туалете и который он не так давно охарактеризовал как «полную херню», начинает действовать. Проблема в том, решает Рентон, что, расставшись с ширевом, они превратились в безответственных тупых засранцев, которые начинают долбаться любым говном, какое только попадет им в руки. По крайней мере, когда сидишь на героине, на все остальное просто сил не остается.

По мере того как воздействие спида на организм преодолевает воздействие марихуаны и алкоголя, Рентона пробивает на разговор.

— Дело в том, Кочерыжка, что, когда ты на героине, ты — на героине, и ничего больше тебя не волнует, только об этом и думаешь. Знаешь Билли, типа, моего брата? Он только что записался снова в свою сраную армию. Отправляется в ебаный Белфаст, тупой мудак. Я всегда знал, что этот козел неисправим. Ебаный прислужник империалистов. И знаешь, что этот тупой козёл сказал мне тут на днях? «Не могу ходить в штатском!» Солдат — он вроде как тоже торчок, только торчки имеют свой кайф гораздо реже. И убивает он в основном не себя, а других.

— Ну это… типа… звучит как-то хреново, чувак. Прикинь?

— Да, но ты послушай дальше. Смотри, в армии для этих тупых ублюдков делают всё. Их кормят, наливают им дешёвое бухло в их паршивых клубах части, чтобы они не ходили в город и не расслаблялись там, беспокоя местных, и все такое. Когда же они увольняются, то на штатской им приходится заботиться о себе самим.

— Да, но, типа, это же совсем другое, потому что… — Кочерыжка отчаянно пытается включиться в беседу, но Рентона прорвало, и остановить его теперь можно только ударом бутылкой по голове, да и то лишь на несколько секунд,

— Да погоди ты, погоди… подожди минутку, приятель. Выслушай меня. Я тебе это обязательно должен рассказать… что я тут говорил?.. ах да! Так вот. Когда ты сидишь на игле, все, о чем ты думаешь, так это о том, как бы вмазаться. А когда слазишь, начинаешь думать о самых разных вещах. Нет денег — нажраться не на что. Есть деньга — льёшь слишком много. Нет тёлки — остаёшься без секса. Есть тёлка — опять геморрой, достача, вздохнуть свободно невозможно, А бросишь её — маешься, чувствуешь себя виноватым. Ты паришься насчет счетов, жратвы, судебных исполнителей, всякой нацистской сволочи, которая бьёт тебя по морде, — обо всём том, о чем настоящий системщик не парится никогда. Потому что ты паришься только о том, где бы достать ширево. Всё просто как дважды два. Прикинь, что я имею в виду? Рентой остановился и немного поскрипел зубами.

— Ага, но это ведь, типа, жутко унылая жизнь, чувак. Даже и не жизнь вообще, прикинь? Что-то вроде, типа, болезни, чувак… когда уже так херово, что херовей просто не бывает… кости ломает… это яд, чувак, чисто яд… Не говори только, что ты снова бы хотел всё это, типа, испытать, потому что это полная чушь.

Очень едкий ответ, особенно для мягкого и всегда неуверенного в себе Кочерыжки. Рентой понимает, что он, очевидно, задел друга за больное.

— Верно. Что-то я сегодня какую-то хуйню несу. Словно Лу Рид.

Кочерыжка отвечает Рентону той своей характерной улыбкой, которая вызывает у пожилых женщин желание усыновить его, как потерявшегося котёнка.