Читаем На игле полностью

Ленни спустился в паб, взял пинту светлого и развернул свой номер «Дейли рекорд». Сначала он хотел было закурить, но потом передумал. На часах было 11:04, а он уже выкурил двенадцать сигарет. Так было всегда, когда ему приходилось рано вставать. Он курил слишком много. Курить меньше удавалось, только оставаясь в постели, поэтому он обычно валялся до двух часов дня. Эти гондоны из правительства, думал он, решили одним махом разорить его и погубить его здоровье, заставляя вылезать из постели в столь ранний час.

На последних страницах «Рекорд», как всегда, было полно всякой белиберды по поводу «Селтик» и «Рейнджере». Соунесс присматривает себе какого-то орла во второй лиге британского чемпионата, Макнил заявляет, что у болельщиков растет вера вуспех «Селтик». Разумеется, ни слова про «Хартс». Ни слова. Немножко про Джимми Сэндисона — одна и та же цитата два раза подряд, причем оборванная на середине. Ещё небольшая заметка о том, почему Миллер из «Хибз» по-прежнему считает, что он — нужный человек на нужном месте, несмотря на то что за последние тридцать игр команда забила всего три гола или что-то вроде того.

Ленни перевернул газету на третью страницу. Он предпочитал фотографии легкомысленно одетых женщин, которые печатались в «Рекорд», фотографиям женщин с обнаженной грудью в «Сан». Надо тренировать воображение.

Краем глаза он засек Коулина Далглиша.

— Привет, Кола! — бросил он, не отрывая взгляда от газеты.

Коулин по прозвищу Кола подвинул высокий табурет поближе к Ленни и заказал пинту крепкого.

— Слышал новость? — спросил он. — Жаль мудозвона…

— Ты про что?

— Про Гранти… Ты что, не слышал? — Кола уставился на Ленни.

— Нет. А что слу…

— Помер. Откинул ласты.

— Не может быть! Ты что, сука, меня разыгрываешь?

— Остынь. Я тебе говорю, вчера вечером Гранти помер.

— Что с ним, блядь, случилось?

— Мотор отказал. Чпок — и готово. — Кола прищёлкнул пальцами. — Сердце, видать, паршивое было. Ни одна пизда об этом не знала. Бедняга Гранти работал с Питом Гиллеханом, типа, в паре. Было около пяти, Гранти как раз помогал Питу прибираться, а потом они намеревались пойти в бар и накатить, как тут Гранти хватается руками за грудь и валится на пол. Гилли вызвал «скорую», и они отвезли бедного мудилу в больницу, но он всё равно умер через пару часов. Эх, охуительный был мужик. Ты же с ним в карты играл, верно?

— А?.. Да, конечно… Отличный был мужик, такого нечасто встретишь. Я просто убит горем, просто убит.

Не прошло и нескольких часов, как Ленни был убит уже не столько горем, сколько пивом. Он занял у Гэва Темперли двадцать фунтов с единственной целью нажраться в хлам, и когда Пизбо появился в баре под вечер, Ленни уже бормотал на ухо то симпатичной барменше, то трезвому на вид и изрядно перепуганному парню в комбинезоне с эмблемой пива «Теннентс Лагер».

— …отличный был мужик, такого нечасто встретишь…

— Уймись, Ленни, я уже слышал. — Пизбо крепко ухватил Ленни за его широкое плечо.

Это была твёрдая хватка, настолько твердая, чтобы Пенни понял, что друзья рядом и что он уже изрядно пьян.

— Пизбо. Привет. Бля, все равно не могу никак поверить… Отличный был мужик, такого нечасто встретишь… — Он медленно повернулся к барменше и попытался сфокусировать свой взгляд на ней. Затем большим пальцем ткнул через плечо в сторону Пизбо. — …вот этот мудозвон может подтвердить… верно, Пизбо? Помнишь ведь Гранти? Отличный был мужик, такого нечасто встретишь… верно, Пизбо? Я про Гранти говорю. Верно?

— Ну да… я потрясён. Всё ещё не могу поверить, чувак.

— Вот и я говорю. Был парень — и нет его, и никогда мы этого мудозвона больше не увидим… Всего-то двадцать семь лет стукнуло. Нет в этой жизни правды, вот что я тебе, бля, скажу. Нет совсем… правды в этой… совсем…

— Но ему же вроде двадцать девять было? — удивился Пизбо.

— Двадцать семь, двадцать девять… какая блядская разница? Всё равно молодой. К тому же мне его тёлку жалко, да и спиногрыза… А вот некоторые старпёры… — Пенни сделал гневный жест в сторону группы пенсионеров, игравших в домино в углу бара, — которые уже своё пожили, все живут и ни хуя им не делается! Ни хуя! Только стонут, суки, а сами здоровые как лоси. А вот Гранти никогда не стонал. Отличный был мужик, такого нечасто встретишь.

Тут он заметил троих молодых парней, известных как Кочерыжка, Томми и Гроза Ринга, которые сидели в дальнем углу паба.

— Смотри-ка, сраные торчки, приятели братца моего дружбана Билли! Скоро все сдохнут от СПИДа. Губят себя наркотой. Так им, блядям, и надо. Вот Гранти ценил жизнь, невъебенно ценил. А эти ублюдки прожигают её почем зря!

Пенни бросил на компанию испепеляющий взгляд, но парни были слишком поглощены своей беседой, чтобы заметить его.