Читаем На грани войны полностью

Лиам держал фонарик подальше от своего тела на случай, если кто-то выстрелит в него. Останавливаясь каждые минуту или две, он прислушивался к ночным звукам. Ухнула сова. Крошечное существо пробиралось сквозь заросли.

Сегодня ночью на Тэнглвуд Драйв тихо и спокойно. Но это не значит, что так будет и впредь.

Он закончил патрулировать окрестности и подошел к дому Ханны с тыла. Он считал его домом Ханны, независимо от того, жила она там или нет.

Из окна на кухне пробивался слабый свет. Надо будет это исправить.

Он снял затемняющие шторы со спален и повесил их на окна, выходящие на переднюю сторону, чтобы никто не мог узнать, живет ли в доме кто-нибудь.

Следы пересекали задний двор. Небольшая пара человеческих следов, а затем отпечатки гигантских лап.

Лиам улыбнулся. Отпечатки свежие. Ханна и Призрак здесь.

Глава 15

Лиам

День сорок пятый

Когда Лиама вошел в дом Призрак приветствовал его радостным гавканьем. Пес прижался мордой к ладони Лиама и несколько раз обнюхал ее, завиляв пушистым хвостом.

— Привет, парень, рад тебя видеть. — Еще больше он обрадовался Ханне, но не сказал об этом.

Он выключил фонарик и спрятал его в чехол на поясе, стряхивая снег с ботинок. Призрак последовал за ним через затемненную кухню в гостиную.

Ханна стояла на коленях у камина, у ее ног светился масляный фонарь. Она положила свежие поленья в очаг и разожгла огонь. От пылающего огня ее щеки порозовели, и она заправила волосы за уши. Смотрелась она эффектно.

С мягкой улыбкой Ханна подняла голову, ее глаза просияли.

— Прости. Я знала, что рано или поздно ты вернешься, и подумала, что оценишь теплый дом. Без огня становится так холодно.

— Да. — Он не мог не улыбнуться ей в ответ. — Это твой дом. Тебе не нужно оправдываться за то, что ты пришла.

— Ну, да, но он твой до тех пор, пока тебе это нужно. Я не должна была врываться.

— Тебе всегда здесь рады. Всегда.

Она опустила подбородок, вернула взгляд к огню и пошевелила поленья кочергой.

— Во сколько закончилась твоя смена?

— Не закончилась. Появился Рейносо и заставил меня сделать перерыв.

Снова эта понимающая улыбка.

— Я сомневалась, что ты вообще знаешь значение слова «перерыв».

— Рейносо сказал примерно то же самое. — Лиам окинул взглядом остальную часть гостиной. — Где Шарлотта?

— Молли сказала, что хочет посидеть с милым и послушным ребенком, а не с колючим и упрямым. Квинн решительно возражала, но это лишь сотрясание воздуха.

— Да, похоже на правду.

Ханна вытерла руки о джинсы, поднялась на ноги и повернулась к нему лицом.

— Призрак скучает. А мы давно с тобой не разговаривали. Я имею в виду, как раньше… — На этом она замолчала.

Она имела в виду наедине. После месяца, проведенного с человеком изо дня в день, ты хорошо его узнаешь. Ты привыкаешь к нему. Наслаждаешься им, хочешь, чтобы он постоянно присутствовал рядом.

В Фолл-Крике все обстояло иначе. Здесь всегда присутствовали другие люди. Тут был Ноа.

Они не оставались один на один с той ночи, проведенной вместе на качелях на крыльце. Той ночи, когда он хотел ее поцеловать. Черт, он хотел целовать ее каждый раз, когда видел.

Лиам прочистил горло и принялся расстегивать молнию на куртке и снимать верхнюю одежду. Отстегнул M4 и прислонил его к дивану в пределах досягаемости.

— Ты выглядишь усталым, — отметила она.

— Это из-за смены караула. Недостаточное количество людей для дежурства означает более длинные смены.

На самом деле его тренировали выдерживать экстремальные условия недосыпания. Однажды он провел две недели в режиме четырех часов сна за ночь. Не раз он проводил по восемьдесят четыре часа без сна. Галлюцинации начались примерно на четвертый день.

Долгие дежурства не вызывали у него проблем.

Ханна прищурилась и наклонила подбородок, изучая его.

— Это что-то другое. Тебя что-то беспокоит.

Лиам хотел отвернуться. Ханна умела видеть его насквозь. Это не так уж и плохо. В этом есть что-то особенное, когда тебя кто-то прекрасно знает. Это позволяло чувствовать себя не таким одиноким в этом мире.

Он пробурчал.

— Просто кошмары.

Это звучало так по-детски, и все же ночные кошмары представляли собой отвратительную смесь его худших страхов, ужаса и боли, пыток и сожаления.

Взрывы и стрельба в бою, предсмертные крики его братьев по оружию. В других случаях он бежал с прижатым к груди ребенком, спасаясь от монстров, которые настигали его по пятам.

Самолет, летящий с неба, безмолвная смерть, надвигающаяся на него, когда он сидел на корточках перед Линкольном, отчаянно пытаясь поднять на ноги своего не реагирующего близнеца, освободить Джессу из разбитой машины, спасти их обоих.

Он так и не смог. Снова и снова он смотрел, как они умирают. Снова и снова чудовища настигали его и хватали ребенка в свои слюнявые челюсти.

Он просыпался внезапно, резко садился, мучительные крики эхом отдавались в ушах, в ноздрях стоял запах паленой плоти, руки были пусты.

Пустоту он ощущал особенно остро. Он чувствовал ее, как черную дыру, с ее собственным весом, с ее огромной тяжестью.

— Расскажи мне, — попросила Ханна.