Читаем На диете полностью

– Минуточку.

В телефонной трубке механически забренчал “Турецкий марш”. Сама судьба подарила мне несколько мгновений ожидания. Кровать жалобно застонала, когда я упала на нее. Ноги, стиснутые туфлями на каблуках, пульсировали жестокой болью. На пятках вздулись волдыри, икры свело судорогой. Вот она, оборотная сторона бурной светской жизни. К тому же моим бедным ногам пришлось таскать лишний вес.

Саднящая боль воскресила в памяти годы юности. Бывало, доковыляв с очередным поклонником до кинотеатра и рухнув в кресло, я быстренько разувалась, а потом не могла втиснуть распухшие ступни в узкие лодочки. Приходилось тайком совать колодки в сумку и босиком ретироваться в вечерний мрак под финальные титры, пока в зале не вспыхивал свет.

Я заново переживала давно забытые ощущения – измученные, в кровь стертые ноги, а под ними рассыпанный попкорн, осклизлая от кока-колы ковровая дорожка, комки жвачки и острые, как гвозди, края смятых пачек от сигарет. Интересно, у Рикки есть туфли на шпильках? Вряд ли, нынешние подростки превыше всего ценят комфорт. Утром пытка начнется снова: едва ли тут, в отеле “Риц-Карлтон”, можно заказать пару растоптанных кроссовок на вынос.

Бравурная мелодия в трубке резко оборвалась.

– К сожалению, мистер Аверс сейчас на совещании, – протянул равнодушный женский голос. – Хотите оставить сообщение?

– Да, будьте добры. Я миссис Аверс.

– Миссис Аверс?

Я подпустила в голос старческого дребезжания:

– Его мать.

Стыдись, Барбара. Я скосила глаза на часы: электронный циферблат у изголовья высвечивал пять минут пятого. Лучше поспешить, а не то муж улизнет на очередной обед!

– Фрэнки ждет моего звонка.

Девчонка неуверенно мяукнула. Представляю, как она ворочает своими маленькими скрипучими мозгами! Наконец телефонная кошечка решилась:

– Если желаете, я его вызову.

Развалясь на покрывале, я смотрела в зеркальный потолок. Зрелище оказалось так себе – мучительная боль в ногах аукалась жалкой сморщенной физиономией. Пожалуй, торопиться незачем. Пока отдышусь, пока приведу себя в порядок...

– Не трудитесь, деточка, – прошамкала я в трубку. – Просто передайте Фрэнки, что сегодня вечером у него важная встреча. “Риц-Карлтон”, номер 1760, ровно в полшестого, не перепутайте. А в постскриптуме – SOS.

– Какой еще соc? – растерялась трубка.

– “Соверши обряд самопожертвования”, – пояснила я.

Секретарша послушно процитировала безумное послание, и я тут же дала отбой.

Постанывая, добрела до гостиной и занялась припасами. В холодильнике лежали паштет с трюфелями, ассорти мягких сыров и прочие гастрономические изыски. Правда, при транспортировке слегка пострадала упаковка вишни в шоколаде... Я машинально расковыряла ее ногтем, но вовремя опомнилась. Сделала глубокий вдох... Мне нисколько не хочется этих ягод...(Выдох.) В тающей шоколадной корочке...(Вдох.) Этих крохотных бомбочек, взрывающихся горьковато-сладким сиропом на языке...Я бессильно поскрипела зубами, медленно, толчками выдохнула, и первобытной силы приступ потихоньку отпустил.

– И не введи нас во искушение! – взмолилась я как никогда искренне, запихала шоколад в поддон морозильника и от греха подальше сбежала в спальню. Пора было распаковать и расставить по местам остальные сюрпризы.

Первым делом я благоговейно расстелила на кровати только что купленный пеньюар. Ну, держись, Фрэнки! Вот они, триста пятьдесят долларов, инвестированные в спасение семейного очага. Достойное вложение.

К тому же просторное одеяние ничего не стоит подогнать по фигуре, когда во мне останется на пять размеров меньше. Продавец очень доходчиво объяснил, как это делается. Я уложила сорочку и накидку из черного атласа изысканными драпировками, распушила оторочку из перьев марабу, наслаждаясь прикосновением нежных волосков к коже.

Раскладывая у кровати игрушки из “Сэкскурсии”, я нервно хихикала. То-то удивится Фрэнклин, когда я предстану перед ним на пороге, вся в шелках и перьях!

– А теперь, мадам и месье, коронный номер!

И с последним пакетом на ритуально простертых вперед руках я вступила в святая святых. За непритязательным словом “ванная” таился царский зал с мраморным орнаментом на полу, стенах и потолке. Но главное – с умопомрачительным бассейном. Для олимпийских заплывов, пожалуй, тесноват, но вполне годится для компании из десяти лентяев или одной энергичной влюбленной пары.

Стеклянная стена ванной выходила на юг, и ослепительная панорама предвечернего Чикаго магически удваивалась в противоположной стене, состоящей из зеркал. Я опустилась в кресло, сощурилась, и выложенный ультрамариновым мрамором прямоугольник бассейна словно поплыл в небе над крышами.