Читаем Мыслители Востока полностью

Дервиш, знавший его ранее и еще находившийся на пути Искателей, однажды обратился к нему.

"Как печально, что вы оставили Поиск и Мистический Путь," - сказал дервиш. Мудрец-торговец улыбнулся, но ничего не ответил.

Дервиш продолжил свой путь, и часто впоследствии говорил на своих лекциях об одном бывшем суфии, который прекратил странствия с низкой целью занятия коммерцией, не обладая, по-видимому, необходимой решимостью для завершения путешествия.

Наконец этот странник встретился с Кхидром, тайным Руководителем, и попросил направить его к Мудрецу Эпохи, от которого он мог бы получить просветление.

Кхидр сказал:

"Пойди и сядь у ног такого-то торговца, выполняй любую черную работу, которую нужно сделать для него."

Дервиш был изумлен. "Как он может быть одним из Избранных, не говоря уж о Великом Учителе Века?" -пробормотал он запинаясь.

"Причина такова, - сказал Кхидр, - что когда он достиг просветления, он также достиг объективного знания мира. Он сразу же ясно увидел, что благочестивое поведение привлекает жадного, представляющегося духовным, и отталкивает искреннего, не имеющего пристрастия к внешнему. Я показал ему, как религиозные учителя могут быть погублены своими последователями. Поэтому он учит втайне и внешне выглядит как простой торговец."

Проекция на расстояние

РАССКАЗЫВАЮТ, что один купец однажды совершил шестимесячное путешествие из Африки, чтобы учиться у Джалаледина Руми.

Он снял комнату в караван-сарае в Конье, послал слугу известить о своем прибытии и стал ждать вызова от Мауляны.

Однако, прежде чем слуга добрался до дома Руми, дервиш, служивший на кухне караван-сарая, спросил купца:

"Что привело вас сюда?"

"Я здесь, - сказал купец, - чтобы увидеть благословенный облик нашего Мастера, Джалаледина из Балха."

"А сколько вам стоило преодолеть столь большое расстояние, друг?"

"Более тысячи золотых монет."

"Как удивительно, - сказал дервиш, - ибо вчера вечером у Мауляны я слышал, как он говорил нечто, что могло касаться вас."

Купца охватило волнение, и он попросил:

"Пожалуйста, расскажите мне все сейчас же, не пропуская ни одной подробности."

"Он сказал следующее, - сказал дервиш. - "Если бы только у меня была тысяча золотых монет, из тех, что растрачивают некоторые на тщету путешествий, чтобы дать ее достойному, я смог бы уделить усилие и послать мистическую силу одному купцу из Африки, который нуждается в ней. Но я всецело занят заботой о благосостоянии нуждающихся. Если бы даже этот купец и собрался прийти сюда, он был бы не в состоянии получить Бараку (благодать). Потому что если бы он пришел, он был бы, несомненно, доволен собой, горд путешествием и жертвами и полагал бы, что это является духовным прогрессом".

Имам Бакир

ГОВОРЯТ, что имам Мухаммад Бакир рассказал такую пояснительную историю:

"Обнаружив, что я могу говорить на языке муравьев, я обратился к одному из них и спросил: "Чему подобен Бог? Похож ли он на муравья?"

Тот ответил: "Бог! Нет, ну что вы - у нас только одно жало, а Бог, у Него - два!""

Аджнаби

СУФИЙСКИЙ Maстep Аджнаби сказал:

"Напиши мулле Фирозу, что у меня нет времени заниматься перепиской с ним, поэтому я ничего не отвечу на его письмо."

Ученик Амини спросил:

"Вы намерены раздражить его этим письмом?"

Аджнаби сказал:

"Он был раздражен некоторыми из моих писаний. Это раздражение побудило его написать мне. Моей целью при написании отрывка, который его рассердил, было сердить подобных ему."

Амини спросил:

"И это письмо рассердит его еще сильнее?"

Аджнаби сказал:

"Да. Когда его охватила ярость от того, что я написал, он не замечал свой гнев, вызвать который было моим намерением. Он думал, что наблюдает меня, тогда как он только чувствовал гнев. Теперь я пишу опять, чтобы вызвать гнев и чтобы он увидел, что он разгневан. Цель заключается в том, чтобы человек осознал: моя книга - зеркало, в котором он видит себя."

Амини сказал:

"Люди обычного мира всегда считают врагами тех, кто вызывает гнев."

Аджнаби сказал:

"Ребенок может считать врагом взрослого, пытающегося вытащить колючку из его пальца. Является ли это оправданием для того, чтобы препятствовать ребенку вырасти?"

Амини спросил:

"А если ребенок питает злобу к взрослому, вытаскивающему колючку?"

Аджнаби ответил:

"Ребенок в действительности не питает злобы, потому что нечто в нем знает истину."

Амини спросил:

"Но что случается, если он никогда не придет к познанию себя и будет продолжать воображать, что другие побуждаются личными чувствами?"

Аджнаби сказал:

"Если он никогда не придет к познанию себя, безразлично, что он думает о других людях, потому что он никогда не сможет понять, чем в действительности являются другие люди."

Амини спросил:

"Возможно ли вместо того, чтобы вторично вызывать гнев, объяснить, зачем были сделаны записи, и пригласить муллу для рассмотрения его чувств?"

Аджнаби сказал: